«Сандал» пахнет порохом - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 40

– Я и не думал на тебя, брат! – кивнул Саббах. – Потому что обвинять человека без доказательств глупо. А имея доказательства, глупо приглашать его на мирную беседу…

– Я рад, что между нами не возникло недоразумений, – с удовлетворением кивнул Борз. И, не удержавшись, спросил:

– Это и есть та самая знаменитая трость?

– Наверное. Другой у меня нет.

– И как она работает?

Они остановились. Саббах поднял трость, картинно навел на развалины дома, в котором сидело прикрытие Борза, и который уже находился под прицелом нескольких пулеметов, и нажал рычажок спуска…

– Дзынь! – тихо звякнул ограничитель.

Трость в один миг удлинилась почти на полметра: теперь из нее торчал острый трехгранный клинок. Саббах правой рукой начал вращать рукоятку, левой крепко зажав трубку, в которой прятался клинок. Мощная пружина поддалась хитроумному механизму, и стилет медленно начал втягиваться обратно.

– Вещь! – с неподдельным восторгом сказал Борз. – А с виду такая невзрачная… Антиквариат? Сколько же ей лет?

– Не так уж много, – ответил Саббах. – Лет двести. Когда-то я купил ее на блошином рынке в Аммане за три тысячи долларов. Сейчас она стоит дороже.

Грехом хвастовства он не страдал. Чего не скажешь о его коллеге.

– А я режу глотки врагов кинжалом шестого века. У него целая история! – гордо заявил Борз. – Ты слышал что-нибудь про ассасинов?

Он расстегнул куртку, и быстрым движением достал висящий на поясе кинжал. Прямой обоюдоострый клинок с белой полупрозрачной рукояткой с обеих сторон был покрыт золотистыми вьющимися стеблями. Но не это украшение привлекло внимание Саббаха. Под ограничителем рукоятки, в том месте, где у современных боевых ножей наносят номер, стояло клеймо. И это действительно было клеймо ассасинов!

– Продай мне его! – еле сдерживаясь, чтобы не забрать вожделенную вещь сразу, предложил Саббах.

– С чего вдруг? – удивился Борз. – Он не продается!

– Тогда давай поменяемся! Хочешь эту трость?

Борз усмехнулся.

– У нас есть пословица: «Кто ходил продавать черемшу – вернулся, купив лук…» К тому же этот кинжал стоит миллион долларов!

– Ого! И где ты его купил? У вас-то и аукционов на такие суммы нет!

Борз помолчал, обдумывая – нет ли в голосе Саббаха издевки? Но если она и была, то настолько скрытая, что придраться невозможно.

– По случаю… Давно это было, тогда настоящей цены таким вещам не знали, – ответил Борз, пряча кинжал обратно. И грамотно ушел со скользкой темы:

– Давай к делу. Зачем звал?

– По делу и звал, – Саббах снова неторопливо двинулся вперед. Борз последовал за ним. Наблюдавшие за своими амирами охранники, снайперы и пулеметчики перевели дух. Все-таки, когда они не размахивают оружием, на душе спокойней!

– Нам поручено задание, для которого мне нужна твоя помощь. У тебя сильный отряд, много людей, родом из Икчирийского района, хорошо знающих окрестности. Твой брат Бамбук и твой помощник Гвоздь – хорошие подрывники. Мне нужно десять икчирийцев и Бамбук или Гвоздь. На этот раз проплата пройдет вперед.

Борз остановился. Саббах по инерции прошел несколько шагов и тоже остановился, обернулся удивленно. Борз стоял, широко расставив ноги, и покачивался с носков на пятки. Руки он засунул в карманы. Это не была поза дисциплины, подчинения и уважения. Это была поза, из которой посылают по известному адресу.

– Икчирийское водохранилище? – холодно спросил Борз.

Саббах кивнул. Борз сплюнул.

– Значит, пусть затопит часть Дагестана, Ингушетию, Чечню, а ты довольный уедешь к себе в Амман? Нет, Саббах, я в этом не участвую! И брат не пойдет, он, кстати, никакой не взрывник! А Султан – тем более: он работает только на меня. Так что зря ты меня позвал. И вообще, я сказал, и сейчас повторяю – нет у меня амира, кроме меня самого! А надо мной только Аллах! Прощай!

Через некоторое время старушка в синем халате вновь вышла на улицу, ведущую к мосту, приложила ко лбу сухонькую ладошку козырьком, прищурилась. Но там уже никого не было.

– Значит, договорились, – сказала она сама себе. – Только вот до чего? Будет кровная месть, или не будет?

Махнув рукой, она пошла во двор кормить кур – это было важнее.

Бамбук проснулся, когда правоверные мусульмане уже готовились к Зухру – полуденной молитве. Он неторопливо вышел на крыльцо, потянулся, вдохнул полной грудью свежий воздух и направился к деревянному туалету во дворе. Настроение было прекрасным. Вчерашний визит незваных гостей укрепил его позиции. Все соседи видели, как менты приехали, показали ордер и… ушли ни с чем! Значит, брата Борза голыми руками не возьмешь: Муслим – неприкасаемый! И слухи уже разошлись по всей округе. Теперь на него будут смотреть с уважением. И авторитет Имрана возрастет еще больше: подумают, что он влияет и на ментов, и на прокуроров, во всяком случае, те его побаиваются! Иначе подкинули бы гранату и увезли Муслима неведомо куда!

Бамбук подошел к закрепленному на дереве алюминиевому умывальнику с прижимным носиком. Вода была холодной – по ночам уже пробивают заморозки. Таза под умывальником не было, использованная вода лилась прямо на покрытую слоем опавших листьев землю. Тщательно вымыв руки с мылом, Бамбук умылся и принялся вытирать лицо вафельным полотенцем.

– Салам, Муслим! – раздался за спиной незнакомый голос.

Бамбук резко обернулся.

Двое незнакомых чеченцев стояли рядом. Оба без автоматов, в обычной гражданской одежде, по виду и не определишь, кто такие. Щетина недельной небритости, на губах улыбки, а взгляды жесткие, как у Имрана и остальных моджахедов.

«Лесные, – подумал он. – Больше некому! От Имрана…»

– Мы от Борза, – подтвердил его догадку тот, что был повыше.

– Салам! – кивнул Бамбук. – Друзья моего брата – мои друзья. Проходите в дом, завтракать будем.

– Спасибо, нет времени. Амир прислал предупредить тебя, – сказал второй. – Мунафики[26] хотят подбросить тебе во двор снаряд. Слава Аллаху, есть среди ментов истинные мусульмане…

– Они уже были вчера, – сказал Бамбук. – Обыск делали.

Гости переглянулись.

– И что? – спросил тот, что повыше.

– А ничего. Ушли ни с чем.

– Значит, подкинули и ушли. Надо искать!

– Если бы подкинули – сразу бы и нашли, – засомневался Бамбук.

– Имран сказал – информация стопроцентная. Они взорвать его хотят вместе с тобой. Слышал же, дома некоторых, кто в «Норд-Осте» захват делал, взорвали уже?

«Откуда они знают, что я помогал в том деле? – подозрение у Бамбука усилилось. – Брат не мог такого сказать! Хотя чем я рискую?»

– Я тут при чем? – на всякий случай произнес Муслим, хотя именно он изготовил тогда пояса шахидов и фугасные заряды.

– Слушай, Муслим, мы же не сами к тебе пришли! Амир за тебя волнуется. Сказал – хорошо все проверить. Сказал – ты сам обезвредить сможешь, нужно только найти успеть. Куда они заходили?

– Да никуда особо, – пожал плечами Бамбук. – В коровник с улицы заглянул один, но я его видел все время. Другой на крышу по лестнице поднимался, но у него с собой ничего не было. А в дом они и не заходили.

– На крышу коровника, говоришь? А на тот сарай, что за ним?

– Да я особо не следил, – признался хозяин.

– Давай, посмотри! Должны же мы амиру доложить, что все проверили.

– Ну, давай, проверим.

Муслим направился к невысокому, покосившемуся, старому сараю. За ним валялась куча металлолома, ощетинившаяся торчавшими во все стороны ржавыми трубами, проволокой «катанкой», ножками кроватей с колесиками, и прочим железным мусором. В нескольких метрах он остановился и приподнялся на носках.

– Там что-то есть! – удивленно сообщил он, указывая рукой. – Вон, из-под винограда выглядывает…

Бамбук вернулся к коровнику, взял расшатанную деревянную лестницу, приставил к стене старого сарая и полез вверх по «играющим» ступеням.

– Сейчас посмотрим…