«Сандал» пахнет порохом - Корецкий Данил Аркадьевич - Страница 41

– Аккуратно там! Мы подержим, чтоб не завалился! Тут вон сколько железок, еще напорешься! – тот, кто пониже, крепко ухватился за лестницу, а высокий вытащил из кучи металлолома метровый отрезок трубы и полез следом.

– Гля, тут точно снаряд! – Бамбук начал осторожно раздвигать руками виноградную лозу…

– Хрясь! – удар трубой пришелся в первый шейный позвонок у основания черепа. Муслим, раскинув руки, упал на снаряд, как будто хотел его обнять.

Высокий бросил трубу на место и нагнулся к взрывателю снаряда. Через несколько минут он спустился вниз, и оба неожиданных гостя быстро покинули домовладение «неприкасаемого» Муслима. Когда они вышли за околицу, в селе раздался сильный взрыв и к небу поднялся черный столб дыма. Но они даже не обернулись.

Чечня, Сагашки, ноябрь 2004 г

По сравнению с бескрайними зарослями Черных гор, лес возле Сагашек, конечно, не лес, а так – маленький лесок. Но из-за растущего сплошной стеной ивняка он похож на джунгли. К тому же, эти джунгли за две войны буквально нашпигованы минами и растяжками. Поэтому федералы сюда и не суются. Зато тем, кто знает тропы, отсюда удобно выходить на минирование федеральной трассы, по которой, хочешь не хочешь, а приходится ездить военным и чиновникам всех мастей; удобно встречаться с информаторами на окраине села, и здесь совсем не трудно спрятать диверсионную группу из дюжины человек.

Новоиспеченный амир этой группы – Исмаил Умаров, сидя на стволе поваленного дерева, рисует карандашом в тонкой тетрадке схему построения инженерной разведки федералов с привязкой ко времени прохождения участков. Три дня он собирал информацию об этом от своих пособников. В первый день, под видом таксиста, ожидающего в бежевой «шестерке» у выезда из села, за ними следил старый Иса. На второй день толстый Пумба сыграл роль мелкого торговца, торопящегося довезти к покупателям на стареньком «Иж-Комби» свежий, еще теплый хлеб, но вынужденного стоять на перекрестке, пока не пройдет инженерная разведка. По внешнему виду его вряд ли можно было бы заподозрить в причастности к моджахедам. С видом эдакого розовощекого добряка Пумба даже вышел из машины и подарил солдатам булку хлеба, бросив при этом фразу: «Когда же в республике наступит мир?!», поцокав языком и сокрушенно покивав головой. На третий день с машиной вышла заминка, а следить на одной и той же было опасно, саперы – парни внимательные.

Выручила Тамила – сестра Бесика, убитого неверными в прошлом году. Посильнее закутавшись платком, она вместе с несколькими местными женщинами вошла в маршрутную «Газель» рядом со стоянкой частных такси, и наблюдала за военными из окна. Правда, местные на нее тогда косились – что здесь делает в такую рань молодая девушка не из их села? Но на проведение операции их взгляды уже никак повлиять не могли. Инженерно-разведывательный дозор снова прошел как обычно: 7 человек, с интервалом 25 метров друг от друга, с двумя собаками и БТРом прикрытия, старший дозора – пятым номером, по правой стороне проезжей части. И по времени все как всегда: военный комендант района на бронированном «уазике» проехал перекресток ровно через 10 минут после прохождения инженерной разведки.

Исмаил сделал последние пометки и, довольный, закрыл тетрадь – завтра все решится: если Аллах будет благосклонен, уже к обеду в новостях объявят о гибели военного коменданта района. Кстати, пора бы и пообедать. Исмаил поднялся. В двадцати метрах от него, еле различимые среди деревьев, маячили фигуры собиравших хворост Максуда и Зелимхана. Остальные отдыхали в шалаше.

– Э, Максуд! – негромко позвал амир. – Далеко не отходите!

Оба моджахеда остановились и обернулись.

– Я помню, – ответил Максуд.

Три дня назад, в местах, определенных Исмаилом, его подчиненные поставили в десяти минутах ходьбы на подступах к лагерю с разных сторон: четыре «ОЗМ-72»[27] на растяжках, и шесть ПМНок[28]. Поэтому для охраны базы в светлое время суток амир решил ограничиться выставлением у тропы со стороны села одного наблюдателя. Да и полноценной базой это сложно назвать. Так – место дневки с одним общим шалашом. Даже землянку рыть не стали – смысла нет столько сил на жилье для краткосрочной акции тратить. Зимовать здесь они не собираются.

Исмаил, пригнувшись, зашел в крытый ветками шалаш, в полумраке прошел между рядов разложенных на подстилке из травы вдоль стен спальных мешков, большая часть из которых сейчас была занята спавшими, и подошел к своему месту. Покопавшись в рюкзаке, достал оттуда банку рыбных консервов, спрятал тетрадь и вышел.

Максуда с Зелимханом видно не было. Исмаил посмотрел по сторонам, пытаясь отыскать их глазами…

– Гу-гух! – раздался взрыв совсем рядом, заставив амира присесть от неожиданности и выронить консервы из рук.

На его глазах шалаш разлетелся, как карточный домик под порывом ветра. Рассыпавшиеся ветви и жерди вспыхнули, из-под них струились клубы черного дыма. Крича от боли, пытались выбраться из-под горящих ветвей израненные и контуженные моджахеды.

– Гу-гух! – громыхнуло снова, и рядом с Исмаилом упала чья-то нога, обрызгав его кровью.

Выхватив «Стечкин», амир бросился прочь. Петляя между деревьями, Исмаил уверенно бежал в сторону села – схему минирования он помнил хорошо. За спиной к крикам и стонам добавились звуки автоматных очередей.

– Бзы-нн-нь! – хлестнула по ногам металлическая проволока растяжки…

«Здесь не должно ее быть!» – успел подумать амир, прежде чем стальной ролик – один из двух с половиной тысяч, вылетевших из подброшенной пороховым зарядом на метр вверх ОЗМки – пробил его череп насквозь и вонзился в дерево, оборвав все мысли вместе с жизнью.

Через пять минут все стихло. Лишь сырые ветви шалаша тихо потрескивали в пламени горящих под ними вещей моджахедов.

– Пойдем отсюда, – сказал Алха, глядя на пламя. – Там же боеприпасы под ветками остались, сейчас взрываться начнут и разлетаться во все стороны.

– Угу, – кивнул Аюб и, нажав тангенту рации, скомандовал: – Уходим!

Чечня, Ортсхой-Юрт, ноябрь 2004 г

Если судить о размерах республики по количеству упоминаний в средствах массовой информации, то можно подумать, что Чечня занимает не меньше половины всей территории России – столько событий выпало на ее долю с конца 1994 года. Тысячи погибших, раненных и пропавших без вести с обеих сторон, миллиарды рублей в денежном эквиваленте выпущенных за две войны снарядов и пуль, не поддающееся подсчету количество искалеченных судеб. Даже в самых отдаленных уголках России знают имена «прославившихся» терактами амиров и названия небольших чеченских селений, близ которых шли бои, погиб сосед, или остался без ноги брат. Реально же Чеченская Республика в три раза меньше Московской области, не удивительно, что расстояния между соседними селами здесь невелики и вполне преодолимы пешком. Для находящихся в лагерях моджахедов это порой самый безопасный способ передвижения. Как говорится – «короче дорога та, которую знаешь». А если знаешь короткую дорогу – еще лучше.

Джамалутдин знал самую короткую дорогу из лагеря Саббаха и всегда ходил домой только пешком. Переодевшись в черные потертые джинсы и черную болоньевую куртку с белыми полосами вдоль рукавов, он спустился с Мамутского предгорья к Ортсхой-Юрту и спокойно, как обычный мирный житель, вошел в село. Сразу за мостом его обогнал самосвал на базе «ГАЗ-53», груженный металлоломом выше бортов. В кабине, рядом с водителем, сидел старший брат – Умар. «По дороге шел, а попутный «металлист» его подобрал, – догадался Джамалутдин. – Значит, и его амир отпустил дома побыть». Умар был охранником в «гнезде» Саббаха, куда вход рядовым бойцам был закрыт, поэтому братья хоть и служили одному амиру, но виделись лишь дома, в тех редких случаях, когда совпадали дни их увольнительных.