Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 221

У меня ничего не болело, но чувствовала я себя отвратительно. Где-то внутри снова пульсировала невидимая струна, толстая и упрямая. И вроде бы ничего плохого она не делала, просто давала о себе знать «Я тут!». Она поселилась где-то между лопаток и резонанс от вибрации бил по сердцу, по лёгким и даже по желудку.

— Катя, что такое? Ты так дрожишь. Замёрзла что ли? — разволновался Юрка и попытался укрыть мои плечи.

Я резко повернулась на бок и свернулась в клубочек. Дрожь не проходила.

— Нет, Юра, мне не холодно, — пробормотала я. — Но мне очень-очень плохо, Юрка, я сама не знаю, почему. Ничего не болит, но мне плохо. Я не могу тут лежать. Я не могу тут находиться… Я хочу уйти отсюда. Ты мне поможешь встать?

— И думать забудь! — ужаснулся Юрка. — Тебе нельзя! Ни стоять, ни даже сидеть пока нельзя. Никакой нагрузки на позвоночник. Ты что, хочешь, как я, с костылями ползать? Ну ладно, мне, допустим, пули из позвоночника вытаскивали, но ты-то что, хочешь сама себя по глупости своей загубить?!

— Юра, не могу я тут оставаться!

— Вот что, сестра, послушай меня! — сурово и резко оборвал он меня. — Если я тебе это не скажу, никто не скажет. Олег так и будет вокруг тебя порхать, он на тебя дыхнуть боится. Лерка потвёрже парень, он бы с тобой разобрался, но ему не до этого сейчас. А я скажу… Брось над ребятами издеваться! Эти твои «хочу-не хочу» всем уже поперёк горла. Бери себя в руки. Делай то, что нужно. Нужно лежать и беречь себя — лежи и береги. Без нытья!

Юрка смотрел мне в глаза, проверяя, доходит ли до меня.

— Катя, твоего ребёнка еле спасли! Было бы дело не здесь, а дома — всё, беда… Только на четвёртый день нас заверили, что всё обошлось. А трое суток знаешь, что тут творилось? Можешь себе представить, что с Олегом было? И куда ты опять рвёшься? Хочешь ему всё это повторить?

— Не хочу.

Юра перевёл дыхание и заговорил мягче:

— Вот когда врачи разрешат, Олег сразу тебя заберёт. А пока лежи тут, что тебе неймётся? Ты ж не где-нибудь, у брата в доме. Комната такая славная, уютная. Розы какие тебе Бертан притащил, посмотри…

Я всхлипнула.

— Всё будет хорошо, Катюша. Только подумай и о нас немного.

— Юра! — я взглянула на него. — Юра, я пыталась её вытащить. Я правда пыталась!

— Я знаю, — он судорожно сглотнул. — Знаю.

— Я сделала что-то не то. Я хотела, чтобы она просто спряталась и вышла из этой заварухи. Но она полезла сражаться вместо меня. Прости меня, Юрочка…

— Тихо, тихо, всё, — Юра легонько сжал моё плечо. — Всё, не надо об этом.

— Она хорошая девчонка была. Она Лерку собой закрыла…

— Успокойся, сестрёнка. Я же отсюда всё видел, да мне ещё и не по одному разу рассказали, как и что, — вздохнул Юра. — Ни к чему повторять, правда. Тяжелее только становится.

В комнату вошёл Олег, Юрка встал ему навстречу.

— Всё, спасибо, Юра, иди! — сказал Олег и встретился со мной взглядом. — Катюша!

Он тут же забыл про Юрку, бросился к постели и склонился ко мне.

— Привет, птаха! — его губы коснулись моего лба, глаз, виска, щеки… — Что ты плачешь, маленькая? Болит что-нибудь?

Я только расслышала, как захлопнулась дверь за Юркой.

— Олежка!..

— Да? — он чуть отстранился, поглаживая пальцами мою щёку и стирая следы от слез.

— Что со мной, Олежка?

— Ты очень сильно ушиблась. Тебя хорошо подлечили. Полежишь ещё несколько дней, и будешь опять ходить, но медленно-медленно и осторожно-осторожно. И с ребёнком всё в порядке, — улыбнулся Олег.

Да, Юрка прав, как всегда: стращать и совестить меня — это не для Олега. У него что прошло, то прошло, и всегда всё в порядке.

— В самом деле?

— Да, всё хорошо. И представляешь… — Олег смущённо повёл плечами. — Это девочка!

— Ты доволен?

— А то! — лукаво улыбнулся он. — Сын-то у меня уже есть!

Он взял мою руку, поцеловал раскрытую ладонь, потом прижался к ней щекой. И на левой стороне его лица я увидела рассечённую бровь и фиолетовый синяк на виске.

— Это ещё что за фингал?! — испугалась я.

— Это Лерка мне съездил, там, у склада, — виновато ответил Олег. — Не обращай внимания, заживает уже. И на Лерку не сердись, он себя не помнил.

— Как он?

— Хреново совсем. Куда-то забился, закрылся, ни с кем разговаривать не хочет. Я было до него достучался, так он меня чуть ли не матом послал и заблокировал вообще, — Олег печально вздохнул и подытожил. — Но я его понимаю, не до нас ему, бедняге. Надо подождать, пусть успокоится.

Олег помолчал и добавил:

— Жалко девчонку. Столько копий из-за неё сломано, а она так одним махом все споры наши и прикрыла. И всех примирила разом. Особенно обидно, что она погибла, а этот мерзавец выжил…

Я и забыла уже, что последним, что видела до наркоза, был Бэст, трепыхающийся на снегу рядом с мёртвой сестрой.

— И что теперь с ним?

— А что с ним… — вздохнул Олег. — Руки-то мы Лерке скрутили, а вот мозги-то ему не скрутишь. Покрошил он Бэста в капусту.

— То есть?

— Ну, порвал его поток и стёр остатки, будто и не было. И ничего мы с Бертаном сделать не смогли. Это уже тут, в лесу дело было. Мы ведь Бэста успели через мембрану пропихнуть, а тут и полиция нагрянула. Еле-еле я Лерку за собой утянул, вот буквально из рук полицейских выдернул. Рину пришлось там оставить, не успели мы. И вот когда Лерка понял, что даже похоронить её теперь он не сможет, тут он на Бэста и набросился. Просто сидел смирно на травке и рвал его, пока тот на глазах не превратился в безмозглое полено… Так что отправили Бэста на север, в закрытую клинику, навсегда.

— Сбежит ведь! — в ужасе прошептала я.

— Да куда там, — отмахнулся Олег. — Ему теперь надо подгузники менять и слюни за ним в салфеточку собирать. Нет больше такого человека, Катюша.

— Как же Даррина-то бедная?

— Юра с Бертаном решили ничего ей не говорить. Нельзя, не выдержит она.

Я полежала немного, попробовала повернуться под одеялом ещё раз. Вроде ничего не болело.

Открылась дверь и вошёл Юра с кожаной папкой в руках.

— Ты ведь сейчас в агентство? — уточнил он.

— Не знаю пока, — раздражённо ответил Олег. — Скорее всего, нет, не поеду сегодня… А что?

— Документы. Посмотри сразу, всё ли понятно.

Олег взял папку, раскрыл, рассеянно уставился в листочек, лежащий сверху. Нахмурился. Пробежал глазами вверх-вниз несколько раз. Перевернул лист, начал читать следующий.

— Ты совсем спятил что ли? — пробормотал он. — Юрка, так нельзя!

— Что значит «нельзя»? Так надо. Так правильно. И я так хочу.

— А если я так не хочу? — с вызовом возразил Олег.

— Олег, я просто узаконил реальное положение вещей. Мне давно уже не до этого всего, а теперь и подавно, — вздохнул Юра. — Забирай, короче, и доведи до конца, как полагается.

Он быстро вышел из комнаты.

Олег закрыл папку, застегнул, потом надул щёки и шумно выдохнул.

— Что случилось?

— Юрка переписал на меня агентство. Здесь доверенность, договор о продаже и документы на перерегистрацию.

— Он прав, ты сколько уже лет фактически один руководишь фирмой.

— Да я только на бумаге директор. Я всё время в отпуске по семейным обстоятельствам. Фактически фирмой руководит Макс Озеров. Ну и переписал бы на него, в чём проблема? — пробормотал Олег.

— Юрке виднее, кому дело передать.

— Я вообще не вижу смысла, зачем?

— А зачем ему бизнес, которым он теперь не сможет заниматься?

— Ну да, — фыркнул Олег. — А я, значит, смогу?

Он замолчал и сидел, глубоко задумавшись, разминал пальцами уголок папки.

— Олежка! — я тронула его за плечо.

— Что?

— Ты поезжай на работу. Документы ведь готовы? Поезжай, сделай всё, что нужно. Занимайся делами спокойно. А я тут побуду. Буду лежать, как велели. Сколько скажут, столько и буду лежать.

Он недоверчиво посмотрел на меня:

— Точно?

— Точно. Если ты будешь сидеть около меня, вместо того, чтобы работать, то на что мы все жить-то будем?