Дерзкая. Трилогия (СИ) - Шитова Наталия - Страница 222

Олег смотрел на меня, кусая губы и старательно пряча улыбку. Потом всё-таки не выдержал, беззвучно рассмеялся:

— Ну что ты врёшь, когда тебя деньги волновали?

— Вот потому и не волновали, что я знала, ты мне в клювике принесёшь всё, что надо.

— Правильно, — кивнул Олег. — Так я и опять принесу, в любом случае. Не переживай.

— Ну как же ты принесёшь, Олежка, если я тебя от себя не отпущу?

Олег задумчиво почесал нос.

— Ну, мне и похлеще проблемы решать приходилось.

— Олежка, поезжай и работай. Ты же не в чистом поле меня бросаешь. Юра обещал, что никого чужого не подпустит ко мне. А мне здесь даже нравится. Комната симпатичная. Цветы замечательные. И заяц вот этот хороший. Это оказывается, мой заяц, мы с ним знакомы…

— Как-то это всё на тебя не похоже, — подозрительно сказал Олег. — Я шёл сюда и думал, как буду уговаривать тебя быть умницей.

— Зачем меня уговаривать? Я хочу, чтобы ты дождался свою дочку. Я же тебе обещала, что постараюсь! Поэтому иди спокойно. Только вечером принеси что-нибудь вкусненькое, ладно? Готовить не надо, на вынос возьми что-нибудь, ты же знаешь, что я люблю. А то от здешней еды меня тоска берёт.

— Я приготовлю, это не долго, — проговорил Олег и провёл рукой по моим волосам. — Так хочется схватить тебя и стиснуть покрепче, но страшно теперь. Помять боюсь. Я ж такой стал медведь неловкий…

— А я не боюсь. Только не тебя.

Олег обнял меня так осторожно, будто я была из папиросной бумаги.

Когда он ушёл, я долго лежала в полной тишине, прислушиваясь к тому, как внутри меня, между лопаток, бьётся и вибрирует что-то инородное.

Когда в комнату неожиданно вошёл сын, я от радости даже сказать ничего не смогла, просто протянула к нему руку.

— Привет, мам! — он придвинул Юркино кресло поближе, сел и взял меня за руку. — Ну как твои дела?

— Да так себе, Лерка, — усмехнулась я. — Говорят, цела… Ты куда пропал? Папа не знал, где ты, сказал, что ты закрылся. Я забеспокоилась.

— Да никуда я не пропал, — поморщился Лерка. — На ферме торчал, где мне ещё быть. Просто лежал в своей комнате, сил ни на что не было. Смотрел, что тут происходит. Боялся за тебя вместе со всеми.

— Всё, сын, можно не бояться.

— Я знаю. Я с твоим врачом связь держу.

Он как-то серьёзно и отстранённо посмотрел на меня, потом вдруг встал, откинул одеяло в ногах, пощупал и покачал матрас.

— Угу, — удовлетворённо кивнул Лерка. — Хороший матрас, правильный. А вот подушку надо другую, у этой валик слишком высокий для тебя. Я скажу сейчас, пусть принесут.

— Да ну, какая разница? Не надо!

— Разница есть, — строго сказал сын и снова сел в кресло. — Особенно для тебя и особенно сейчас.

Я смотрела на него, и мне виделось в нём что-то новое, немного чужое. Он выглядел совсем уж взрослым и очень-очень усталым.

— Лерка, ты сам-то как?

— Да никак, — немного раздражённо отозвался он. — Давай, мам, обо мне не будем, хорошо? Я потому и ушёл, чтобы ко мне с этим вопросом не лезли.

— Ладно, не будем, — согласилась я. — Лерка, а ты можешь меня почитать?

— Зачем? — удивился он.

— Я хочу, чтобы ты меня проверил. Как следует, поглубже.

— Но зачем?

— Я чувствую что-то внутри, оно мне мешает.

Лерка тяжело вздохнул:

— А почему я?

— А кто? Зачем я буду искать неизвестно кого, когда у меня есть ты? В чём дело? Ты не хочешь?

— Мама, — Лерка облизнул губы и отвёл взгляд. — Я не подхожу для этого.

— Лера, ты стал очень сильным в последнее время, просто на глазах. Видимо, потому что в кольце побывал. И ты мой сын. Как же ты не подходишь?!

— Да не в силе дело, — возразил он. — Я плохо умею всё это. Буду опять, как слон в посудной лавке.

— Да что за ерунду ты несёшь?

— Это не ерунда! Мам, я же тебя чуть не убил там, когда блоки снимал! — отчаянно пробормотал он. — Не так сильно ты ушиблась, сколько я тебя покалечил.

— Нет, сын, ты ошибаешься! Это всегда очень тяжело для объекта. Меня Май тоже наизнанку вывернул, а он виртуоз…

— Да нет, мам, не сравнивай! Я же видел, что пытался сделать, и что получалось! Я довольно сильно тебя повредил.

— Лерка, ты сделал всё, как надо. Быстро и чётко. Если бы не ты, я бы сейчас не здесь лежала, а в норвежской тюремной больнице…

— Ну да, — кисло усмехнулся сын. — Вот только это мне и в оправдание.

— Так ты мне поможешь?

— Хорошо, — неохотно согласился он. — Я попробую. Полежи спокойно.

Я вытянулась под одеялом и закрыла глаза. Леркин ветер был горьким, сухим и прохладным. Он гулял по моим закоулкам, долго и неторопливо.

— Ничего страшного у тебя я не увидел, — сказал, наконец, Лерка. — Стоит датчик, всего один, нить тонкая, узелок совсем маленький.

— Чей датчик?

— Извекова, конечно. Чей же ещё?

— Маленький, говоришь? А почему же я его чувствую так, будто у меня между лопаток осиновый кол ворочается?

— Видимо, дело не в датчике, а в том, что после того, как ты снова побывала в кольце, у тебя острота восприятия ещё выросла. У тебя и так на любое внешнее раздражение сразу же реакция, а тут раздражение внутреннее, и ты его слишком тонко чувствуешь… — Лерка неопределённо повёл плечами. — Видимо, так кольцо на нас действует. А ты там ещё и дважды была. И ещё, может быть, имеет значение твоё отношение к источнику датчика.

— Про кольцо ты, похоже, прав. А твой отец… Какое же у меня к нему отношение, по-твоему?

— Откуда я знаю? — буркнул Лерка. — Но не такое, на какое он рассчитывал. В этом всё дело. И теперь тебе стыдно. И страшно.

— Это так заметно?

Лерка тяжело вздохнул:

— Ну, не всем, видимо. Мне заметно. Раньше, до нынешней истории в кольце, тебе было больно. Всегда, везде был такой фон, очень сильный. А теперь тебе стыдно и страшно.

— Спасибо, хоть объяснил. А то никак не пойму, что меня трясёт, как эпилептика…

Я повернулась на бок и накрылась одеялом почти с головой.

Лерка поёрзал в кресле.

— Мам, а Рина тебе что-нибудь говорила обо мне? — вдруг спросил он.

— Мы с ней не так уж долго разговаривали. Ничего такого о тебе… Разве что я попросила её, чтобы она меня разблокировала на минутку. Она отказалась. Я ей: дай, мол, с Валардом поговорить. А она мне с вызовом: «Я зову его Леркой!» Вот и весь разговор о тебе.

Он тяжело и медленно вздохнул.

— Да, — сказал он, помолчав. — Она звала меня Леркой.

— Сын, ну какие слова могут хоть что-то добавить к тому, что она сделала?

— Никакие, я понимаю… Просто я знаю, что ты последние слова отца всю жизнь помнишь. А у меня даже этого не осталось.

Он согнулся в кресле, упираясь локтями в колени, запустил пальцы в отросшие кудри и замолчал.

— Лера…

— Не надо! — оборвал он меня. Несколько раз шмыгнул носом, потом опять тяжело вздохнул, встал и подошёл к окну. — Хочешь погулять, мам? Там погода хорошая.

— Хочу, — я несколько опешила от такого перехода. — Хочу, но мне нельзя.

— Ногами гулять я буду, а ты в кресле ехать. Идёт?

— Тогда мне нужна одежда. И чтобы ты меня до ванной проводил.

В ванную Лерка меня доставил в две секунды, а пока я там, не спеша, приводила себя в порядок, он куда-то сбегал и притащил одежду, кресло на колёсах и ту самую подушку нужного размера.

В кресле я чувствовала себя очень неловко и расслабилась только, когда Лерка увёз меня подальше от посторонних глаз и покатил по лесным дорожкам.

Мне показалось, что с тех пор, как я вместе с Маем считала тут мембраны, их количество очень заметно выросло. Со всех сторон я чувствовала пронзительные призывы и потоки разных миров.

— Лерка, я не пойму: мембран стало больше, или я теперь лучше их чувствую?

— Скорее всего, второе.

— Ещё один визит в кольцо, и для меня всё мирозданье станет дырявым как дуршлаг. Буду проваливаться в миры на каждом шагу.

— Нет уж, мам. Постарайся больше в кольцо не попадать.

Мы проехали ещё немного, и Лерка вдруг остановился.