Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 121

София еще пыталась придумать остроумный ответ, когда глаза Хортрэпа, увидевшего что-то у нее за спиной, едва не выскочили из орбит, а встревоженный лай Мордолиза оборвался так же внезапно, как и начался. Невидимая сила обрушилась на Софию, сбила с ног и швырнула через весь тронный зал. София шлепнулась в отвратительную пену распадающегося мира, но сразу встала, готовясь выпустить Мордолиза на свободу и похоронить Джекс-Тот ценой гибели Диадемы.

И тут выяснилось, что осуществить задуманное теперь гораздо трудней, чем было бы минутой раньше.

Десять тотанских жрецов продолжали свой ритуал, стоя над пульсирующим желтым светом, поднимавшимся из Врат. Но пока она пыталась освободить Хортрэпа, в тронном зале появились еще двое. Тощая старая карга в наряде из мерцающих пауков прижимала к груди Мордолиза. Ее сходство с человеком исчезло, как только она опустила длинную нижнюю челюсть, пытаясь проглотить демона Софии целиком. Старуха покачивалась на месте, голова бедного Мордика уже исчезла в слюнявой пасти, его когти оставляли черные полосы на шее и груди старухи, а пауки тем временем хлынули на его густую шкуру.

Но второй жрец был еще хуже. Не потому, что похожее на труп тело покрывали тараканы, не потому, что унизанные кольцами тощие пальцы тянулись к Софии, потрескивая, словно перегретое в горшке масло. Нет, еще ужаснее, чем жрица, его делало то преимущество, которое он имел перед Софией в растекающемся тронном зале Джекс-Тота. В глубоких черных глазах отражалась вся мощь защищавшего своего носителя демона, тогда как демон Софии уже наполовину исчез в глотке жрицы.

У Софии не было ни одного шанса, даже самого паршивого.

Но у нее был при себе боевой молот.

Не самый хреновый способ встретить конец света.

Глава 29

В жизни Марото бывали периоды, когда его не слишком заботило, будет ли он жив или умрет, если вообще не предпочитал второй вариант. Но на этот раз все обстояло иначе. Не просто хотелось жить — ему это было необходимо, и не только для того, чтобы они с Чхве могли получить нечто большее, чем хороший секс под грохот взрывов в пустой каморке, которую они обнаружили на боковой лестнице стены.

Ну хорошо, возможно, весь новоприобретенный смысл жизни состоял в желании провести как можно больше времени с Чхве, но бывают и куда худшие причины, чем привлекательная партнерша, такая же страстная, как и ты, — чтобы забыть о великой битве, решающей судьбу всего мира. Можно было бы ожидать, что у Марото возникнут трудности после жестокого ранения и не менее жестокого отравления, но эти мелкие неудобства лишь помогли ему не кончить раньше времени. Это был не просто хороший секс, он был загадочно-прекрасен, потому что в голове у Марото постоянно вспыхивали полузабытые сны. Он нисколько не сомневался, что и она испытывала нечто похожее. Как иначе объяснить, что она знала его тело так же хорошо, как он знал ее тело? Невозможно случайно угадать, как лучше всего ласкать раздвоенный клитор дикорожденной или как довести до любовного безумия измученного старого варвара.

Позже он сказал Чхве, что это было дежа-лю, но она не оценила шутки, даже после того, как Марото объяснил, что просто переиначил популярное в Змеином Кольце словечко. Пока они пристраивали на место свои доспехи, Чхве объяснила механизм их дистанционной близости, куда сильней смущаясь по ходу рассказа о своих упорных медитациях, каким-то образом соединявших любовников, чем в то время, когда проделывала своим рогом то, что больше всего нравилось Марото. Каким чудесным опытом была эта мысленная связь! Если бы все люди могли заглянуть в голову друг другу, Звезда стала бы счастливейшим из всех миров, как счастливы были сами Марото и Чхве... И, еще не успев это осознать, он снова прижал ее к стене, немного южнее прежнего места. Как вскоре выяснилось, в первый раз она с ним осторожничала, а теперь у него в черепе распустился прекрасный цветок восторга... И дело было не только в том, что действие яйца прекратилось, а вернувшаяся боль терзала его лицо даже в ту минуту, когда он содрогался от страсти.

— Я... — Марото прикрыл глаза, не выходя из нее, — я люблю тебя, Чхве.

— Я тоже тебя люблю, — прошептала она, и от ее глухого голоса он снова возбудился, хотя время для третьего раза было определенно неподходящим — как, впрочем, и для первых двух.

— Я хочу сказать, что действительно тебя люблю, — продолжал он под страшный грохот, потому что это был их единственный шанс в чем-то разобраться. — Я хочу сказать, что могу даже... Ты тоже так думаешь, да? Понимаешь...

— Марото! — простонала она, прижавшись к нему и положив холодный рог на его разгоряченный лоб. — Марото... На самом деле я не очень хорошо тебя знаю. А ты не очень хорошо знаешь меня. Пока еще нет. Но то, что я успела узнать... это мне нравится.

— Правда?

Это было лучше любых фантазий, которыми он тешил себя, любых снов, за которые он цеплялся, любой воображаемой любви, которую он лелеял. Ее прекрасная, простая и вселяющая надежду правда. «Пока еще нет», — сказала она. Пока еще.

В сущности, это даже хорошо, что они проживут недолго, потому что она не успеет понять, какое на самом деле гребаное ходячее бедствие ее романтический герой Марото.

Они снова поднялись на стену и помчались на юг, чтобы перехватить в гавани Сингх и ее драгун. На бегу Чхве продолжала бросать на Марото озорные взгляды.

Вероятно, им не следовало откладывать возвращение на стену ради торопливого свидания, но она нашла неотразимый аргумент: оба могут погибнуть в любой момент, а потому обязаны с максимальной пользой провести это драное утро. Раскрасневшийся после восхитительного секса Марото чувствовал себя как никогда бодрым, пусть даже за спиной у него горела вся западная половина этого проклятого города, отбрасывая тень на спасавшихся бегством защитников.

Но тут он услышал отдаленный шум битвы и понял, что его сейчас опять вырвет. Старый демон, вечно преследовавший его, снова заорал в глухое до недавнего времени ухо, что Чхве может погибнуть у Марото на глазах, что такой достойный воин ни за что не уклонится от схватки. Похоже, предприимчивые тотанцы обрушили впереди часть стены, и это означает, что он увидит, как Чхве разорвут на куски, — при условии, что сумеет не отстать от нее. Впрочем, в любой момент может прилететь шальная стрела или горящая балка...

Он приказал коварному голосу в своей голове заткнуться, и тот впервые подчинился. Нет, Марото ни за что не отстанет от Чхве. И если она все-таки погибнет, то лишь после того, как умрет он сам, защищая ее. А потом будет с рогом в руке ждать ее появления в Медовом чертоге Черной Старухи. Возможно даже, с тем самым рогом, который Чхве потеряла, когда они вместе одолели рогатого волка.

Дело не в том, что Чхве — любовь всей его жизни, ведь не может же даже самый удачный роман вынести, на хрен, весь мозг. И не в том, что теперь, когда они встретились наяву, Марото очень хочет узнать, куда это все приведет. Дело в том, что Чхве его друг. Она продолжала, пусть даже только во сне, искать Марото, когда все остальные бросили его. И если ему суждено умереть, то он умрет, защищая ее так, как должен был защитить Пурну, в смерти которой уже не сомневается. Марото так и не решился спросить о ней у Чхве, но, если бы миниатюрная взбалмошная тапаи была жива, она бы в пять раз быстрей, чем дикорожденная, отыскала Марото после его возвращения к кобальтовым, так что пришло время отпустить ее... или отправиться следом за ней в загробный мир, в зависимости от обстоятельств.

Дорога закончилась, участок стены впереди, протяженностью в сто футов, был разрушен. Из дыма доносились звуки битвы. Марото оглянулся и увидел горстку стойких непорочных, все еще бьющихся с тотанцами на развалинах. В отблесках пламени позади армии монстров все это казалось настоящим адом, но Чхве без малейших колебаний начала спускаться со стены, чтобы помочь окруженным защитникам пролома. Испытывая невероятную гордость за нее, Марото двинулся следом, надеясь, что она тоже сможет им гордиться.