Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 120

— Они... призвали демонов в самих себя?

София оглянулась на древних существ, собравшихся вокруг сияющих Врат. Неудивительно, что никого не напугало ее появление, — пусть они и самонадеянные безумцы, но все же на их стороне в десять раз больше демонов.

— Не совсем, — ответил Хортрэп. — Как выяснилось, связать демона в себе самом — не очень удачная идея, так что жрецы их вызывали друг для друга. Первый принес в жертву второго, второй отдал на расправу третьего, и это продолжалось, пока не образовался круг демонов... или цепь, если тебе так больше нравится. Каждый жрец связан со следующим и так далее, возвращаясь к первому из равных.

Поэтому Ассамблея вексов придерживается принципа равенства, как поступили бы идеалисты вроде тебя. Ни один жрец не может освободить демона, которого он связал, или еще как-нибудь выступить против собратьев, иначе те в ответ освободят его демона. Разумеется, они никогда не признаются в этом, но подозреваю, что их неприязнь к твоему покорному слуге вызвана не столько моими действиями, сколько тем, что я всегда работал только на себя. Они завидуют, что я не связан их ублюдочным кругом и могу...

— Подожди!

От внезапного озарения у Софии закружилась голова, словно она стояла на вершине высокой горы или сдерживала дыхание на дне глубокой бухты. Ну конечно, конечно, конечно!

— Значит, ты один из них!

— Близко, близко... — Хортрэп хитро глянул на нее. — Я был первым. Подопытным. Мой хозяин состоял в Ассамблее вексов, а я всего лишь прислуживал высшим жрецам... Он пытался принести меня в жертву, София, чтобы проверить, можно ли связать демона в теле смертного. И представь себе, это ему вполне удалось. Но когда он сам опустился в Изначальную Тьму за собственным демоном, то не справился... со своим подопечным. Он заживо поедал сам себя, вот и позвал меня на помощь.

София отступила на шаг от чудовища, а Хортрэп продолжал:

— Первым демоном, которого я съел, был тот, что поселился в моем хозяине, и при этом я случайно обнаружил идеальный выход из положения. Ты уже слышала, что демон, которого не успели освободить, обречен приходить на могилу того, кто его связал? К счастью, я сам и оказался его могильным камнем!

София чувствовала себя хуже некуда, глупо было бы это отрицать. Ей приходилось создавать такие преисподние, что и дюжина колдунов не смогла бы повторить, и видеть такие оргии, что заставили бы покраснеть самую извращенную шлюху, но сейчас услышанное ее потрясло. Конечно, она всегда чувствовала в Хортрэпе нечто глубоко дурное, но чтобы настолько? Это уже слишком. С очень-очень большим лишком. Мордолиз заскулил и ткнулся мокрым фыркающим носом в ее ладонь, пытаясь вернуть в реальность, но, какой бы злополучной эта реальность ни была, не пес, а Хортрэп обычной своей болтовней вырвал Софию из оцепенения.

— В чем дело, подруга? Выглядишь так, будто тебя ущипнул за задницу призрак, — произнесла жалкая тень огромного мужчины, которого София знала почти тридцать лет... Тридцать лет, за которые состарились все ее друзья, но только не он. — После всего, что я проделывал у тебя на глазах, после всего, что ты сама просила меня сделать, неужели этой мелочи хватило, чтобы вывернуть твой желудок наизнанку?

— Ты демон, — сказала она, едва слыша свой голос в участившемся стуке исполинского сердца, расположенного где-то под ногами. — Все это время я считала тебя человеком, притворявшимся демоном, а на самом деле ты был демоном, притворявшимся человеком.

— Я не демон!!! — Даже в нынешнем уменьшенном виде Хортрэп ухитрился раздуться от негодования и подался вперед в своих путах, словно собираясь укусить ее. — Говорю тебе, я оказался сильней моего хозяина. Сильней всех этих заблудших безумцев. Я не такой, как они. Я не такой, как все когда-либо жившие по обе стороны Изначальной Тьмы. Я Хортрэп Хватальщик.

— Твое тело... — София негромко рассмеялась, не реагируя на усилившееся волнение Мордолиза. — Вот почему ты теперь такой маленький. Потому что твои размеры, твоя сила не были настоящими. Плоть и кровь — всего лишь еще одна иллюзия для твоей породы.

— Плоть и кровь всегда были иллюзией, и не хотелось бы тебя расстраивать, дорогая, но моя порода — она и твоя порода, — ответил Хортрэп. — И я еще достаточно силен, ты убедишься в этом, как только освободишь меня. Правда, мне понадобится немало времени, чтобы довести мою колонию до привычного состояния, после того как меня безжалостно ощипали, но ты лучше других должна знать, что важно лишь то, что у тебя внутри.

— Твоя колония?

Мордолиз залаял, что-то изогнулось под ногами в пещере из расплывающейся плоти, и София энергично затрясла головой, пытаясь сосредоточиться:

— Ладно, не важно, не важно. Не хочу подробностей. Очень поучительно было узнать, Хортрэп, что ты еще старше и ужаснее, чем кажешься, но у нас очень мало времени, а ты пока не сказал мне ничего полезного. Эти тотанцы — высшие жрецы Джекс-Тота, отдавшие себя под власть демонов. Замечательно. Отвратительно. Но если они демоны, не боящиеся Изначальной Тьмы, почему застряли там столь надолго и как вернулись назад?

— Их вернула Цепь после событий у Языка Жаворонка, помнишь, София? — Мечтательное выражение промелькнуло на измочаленном лице, словно он вспоминал свой первый половой акт или волнующие кулинарные впечатления. — Что же касается того, как их изгнали в первый раз... Тут помог блистательный план, разработанный твоим покорным слугой с помощью злейшего врага Джекс-Тота — Эмеритуса, еще до того, как тот превратился в Покинутую империю. Разумеется, такое решение не было окончательным, но, уверяю тебя, тотанцев оно совсем не обрадовало.

— Почему? — спросила София. — Почему?

— Потому что я хороший парень, хотя вам, хнычущим, царапающимся, хитрым подонкам, и трудно в это поверить. Я пронюхал, что Ассамблея вексов решила призвать Падшую Матерь, а когда она вернется, принести ей в жертву всю Звезду. Правда, сам я родился и вырос на Джекс-Тоте — один из последних живых тотанцев, если для тебя такие тонкости важны, — но это еще не означает, что я такой же сумасшедший фанатик...

— Нет-нет-нет, — торопливо перебила София. Мордолиз продолжал скулить, а свет, поднимавшийся из Врат, начал пульсировать. — Почему их не обрадовало изгнание в Изначальную Тьму? Если это демоны, значит они просто вернулись домой, правильно? Ты сам так сказал!

— Все не настолько просто. — Ответ Хортрэпа прозвучал и раздраженно, и покровительственно. — Когда демона связывают в теле низшего животного, то плоть жертвы становится его собственностью целиком и полностью. Однако с высшим существом справиться трудней, и если аппетиты расходятся, то начинается борьба за власть. Демоны могли бы без всяких забот провести вечность в Изначальной Тьме, но людям, в которых они поселились, это пришлось не по вкусу. И конечно же, поскольку демоны очень любят страх, ненависть, боль и другие лакомства, которые носят в себе смертные, им тоже может не понравиться унылая жизнь в изгнании. Не говоря уже о бедных жителях Джекс-Тота, лишенных ярких впечатлений, но запертых в чужом мрачном мире вместе с попавшими под власть демонов жрецами. Заметь, что ни один из множества простых тотанцев не вернулся назад, только их вожди. Так что, если только ты не хочешь из первых рук узнать, что случилось со смертными, оказавшимися в аду, в компании голодных демонов, освободи меня скорей... Этот мир уже потерян, но есть и другие, и я перенесу тебя туда. Но нам нельзя здесь задерживаться.

— Нет, — устало сказала София, ощущая груз всех прожитых лет, и достала нож, который забрала из Службы Ответов. — Я освобожу тебя, Хортрэп. Пусть ты и первобытный демон-людоед из моих худших кошмаров, но все равно мой друг. Что ты будешь делать дальше, меня не касается. Я не сбегу вместе с тобой. Хватит, набегалась. Дам этим демонам последний шанс и, если они откажутся, я отпущу на свободу моего демона. Так или иначе, конец будет один.

— Ты демонски права, — ответил Хортрэп, дожидаясь, когда она разрежет липкую паутину, которая удерживала его на отвратительном троне из плоти. — Если это тебя утешит: я восхищен твоим нежеланием отказаться от принципов даже перед концом света.