Пепел кровавой войны - Маршалл Алекс - Страница 119

Однако упыри сами себя оставили в дураках, потому что Пурна решила воспользоваться для спасения тем же оружием, из-за которого и угодила в эту заваруху: собственным ртом. Пока вся перевернутая вверх ногами Ассамблея вексов суетилась вокруг Софии, Пурна грызла пахнущую помоями паутину и силилась раскачаться, энергично двигая связанными руками и ногами, чтобы предупредить Лучшую и Гын Джу о появлении возможной спасительницы. Принц, молодчина, тоже изо всех сил корчился на ее груди. Пурна помнила, с какой быстротой и легкостью их скрутили тотанские жрецы, и не знала толком, что будет делать, если сумеет освободиться. Но была уверена в одном: герои не должны висеть просто так, когда можно заслужить славу. Или что-то вроде славы, по крайней мере. Учитывая то, что всего один из этих уродов одолел и притащил сюда ужасного Хортрэпа, точно безобидный мешок с картошкой, она сомневалась, что София долго продержится против Ассамблеи вексов. Но это же не повод остаться в стороне, когда Баньши-с-Клинком примет свой последний бой. Пурне нужно всего лишь освободиться от пут, не свалившись при этом в Изначальную Тьму, потому что пленников подвесили аккурат над пустой серединой пентаграммы из костяных мостов.

Она опять набрала полный рот зловонной паутины, искренне надеясь, что будет не слишком тошно.

Пурна раскачивалась как умалишенная, ударяясь в Лучшую и разрывая паутину, на которой та была подвешена к потолку, словно окорок в коптильне. Стукнет посильнее, и кремнеземка упадет прямо в Изначальную Тьму. Вот же гадство! Ведь она так ловко прорезала себе лазейку в липкой сети, которой оплели ее демоны-лобстеры! Да, живые боги Джекс-Тота одолели ее еще до того, как она успела схватиться за солнценож, но в своей гордыне сочли излишним разоружить. Наверное, хотели, чтобы оружие упало во Врата и отдало свою священную силу преисподней.

Но теперь все это оказалось ни к чему, потому что Пурна продолжала тупо раскачиваться и биться в нее еще сильней, чем прежде. В паутине, которую Лучшая и сама тщательно ослабляла, образовалась достаточно широкая брешь, и кремнеземка вывалилась, как потроха из распоротого брюха сернобыка. Лучшая кувыркалась в воздухе, стараясь прицелиться в кого-нибудь из тотанцев и метнуть солнценож, прежде чем ее поглотит Изначальная Тьма...

Она приземлилась на костяной мост. Упала на локоть, и рука сломалась с громким щелчком. Должно быть, Пурна успела толкнуть Лучшую и этим спасла от падения во Врата. Надо поблагодарить девчонку — в Медовом чертоге Черной Старухи у них будет для этого время. А сейчас надо сесть на липкой дорожке из позвонков и отвести назад неповрежденную руку, чтобы послать солнценож в сердце облаченного в мантию призрака, стоящего перед ней на мосту.

Но не успела Лучшая швырнуть свое оружие, как невидимая сила швырнула ее саму. Не во Врата, благодарение Падшей Матери, а через всю верхнюю площадку зиккурата, на тот самый трон, где съежилась жалкая тень Хортрэпа. Что-то хрустнуло то ли в кремнеземке, то ли в ее живой подстилке, и Лучшая из клана Рогатых Волков оборвала свою песню.

София ожидала, что из подвешенного над Вратами кокона кто-нибудь выберется — кто угодно, только не кремнеземка. Толстый тотанец, что стоял перед ней, даже не оглянулся на эту помеху. А один из его собратьев на краю Врат просто взмахнул рукой, и крупная охотница полетела прямо в Хортрэпа. София невольно поморщилась от треска, с которым они столкнулись.

— София! — завопил кто-то из другого кокона. — София! На помощь!

— Что это за хрень? — обратилась София к тучному жрецу и указала молотом на два мотка шелка. — Кто бы там ни был, снимите их, освободите и дальше ведите себя как цивилизованные люди. В таком порядке. Иначе все вы через минуту будете мертвы, это я обещаю.

— Чуш-ш-шь! — воскликнул покрытый с ног до головы муравьями толстяк. — Твое время кончилос-с-сь!

Он повернулся к Софии спиной и вперевалочку направился к своему месту у края Врат, которые начали испускать чахлый желтоватый свет. Пол сочился и расплывался у Софии под ногами, и она озадаченно склонила голову набок. Сюда она пришла на переговоры, готовая в случае их провала драться. Но облепленные жуками ходячие мумии даже не прервали свой ритуал, как будто она не протащила свою задницу через пол-Звезды, чтобы встретиться с ними. Что ж, если разговор не клеится, у нее в запасе молот...

— Они все здесь... сумасшедшие... — тяжело дыша, проговорил Хортрэп у нее за спиной.

Когда кремнеземка упала на колдуна, она не только причинила новые повреждения его сморщенной плоти, но и разорвала паутину на лице. Густая и черная как смола кровь стекала по сломанному носу на выпяченный подбородок, пока он выкашливал слова вместе с облачками перламутровой пыли:

— Я ведь предупреждал тебя, София... предупреждал. Но никто меня не слушает...

— Ты говорил, что они могут заглянуть мне в голову, — сказала София. — А значит, способны убедиться, что я не блефую и отправлю их назад в Изначальную Тьму, если они не откажутся от своих замыслов. Или перемирие, или мы все погибнем.

— Самый древний и самый разумный довод против войны. — Хортрэп смеялся, и черные кровавые пузыри лопались в его ноздрях. — Жаль только, что Ассамблея вексов так же безумна, как и стара. Думаешь, демоны боятся Изначальной Тьмы? Думаешь, их можно напугать возвращением домой? Нужно было слушать, что я тебе говорил...

— Теперь я слушаю, — ответила София. Исходящий из Врат свет разгорался все ярче. Она подошла к Хортрэпу и посмотрела на распростертую на полу седоволосую окровавленную кремнеземку. — Ты сказал, что они безумны и что они могут заглянуть в голову, в душу. Но ты ничего не говорил о демонах. Так кто же они такие, эти придурки? Драть твою мать, ты, как всегда, рассказал меньше, чем знаешь!

Он задумчиво взглянул на нее, пошевелил связанными руками и кивнул на свои путы. Раньше его мягкие пальцы казались огромными, а теперь напоминали крохотные коготки.

— Ответь мне, Хортрэп, иначе брошу тебя здесь, чем бы все это ни кончилось, — потребовала София. — Я знаю, как ты любишь тайны, старый пройдоха, но если не откроешься сейчас, то унесешь их, на хрен, в могилу!

Хортрэп сжал губы и покачал головой, словно всерьез обдумывал ее слова, а София всерьез обдумывала, не надавать ли ему по щекам. Вдруг Мордолиз положил лапу на колени Хватальщика, зарычал и наконец-то вытянул из него правду.

— Ну хорошо, хорошо. Это высшие жрецы Джекс-Тота. Теперь довольна?

— До этого еще далеко. — София строго прищурилась, но отогнала Мордолиза от лукавого старого ведьмака. — Почему ты назвал их демонами? Что это за ритуал, которым они настолько увлечены, что даже не опасаются возвращения в Изначальную Тьму? Много ли ты вообще знаешь обо всем этом дерьме?

— Сначала отвечу на последний вопрос. — Хортрэп облизнул губы и нахмурился, словно сомелье, вынужденный оценить дрянное пойло. — Я, как обычно, знаю все. Что касается ритуала: они хотят проделать то же самое, что уже пытались пятьсот лет назад, — пробудить Падшую Матерь. Боюсь, скоро выяснят, что она не совсем такая, как им представляется, но она действительно мать, если ты понимаешь, о чем я...

— Демоны, Хортрэп. Ты назвал их демонами, — настаивала София. Прохудившийся сапог наполнялся теплой сукровицей, что вытекала из тающей плоти, образующей все вокруг. — Но при этом ты назвал их жрецами. Так кто же они все-таки?

— Это очень старый вопрос, не так ли? — сказал Хортрэп, поморщившись от сияния Врат. — Мы можем связать демона плотью какого-нибудь животного, падальщика, но кто самый главный шакал в мире? Можно ли поселить демона в теле смертного? Мы могли только подозревать, а они убедились... Убедились, что тот, у кого хватит сил, чтобы справиться со своим демоном, получит безграничные возможности. Невообразимую силу, истинное бессмертие. Поскольку тот, кто связал демона в твоем теле, не может освободить его... В конце концов, у каждого демона есть свой хозяин.