Дорогой плотин (СИ) - Ваон Андрей - Страница 11

— Так и задрыгнем тут, — прокричал Андрейка, начав намокать от брызг. А стояли они босиком в прохладной воде.

— Да уж, и не высунешься, — поддакнула Ванька, поглядывая на Таньку. У той уж губы посинели от холода. — Зря ты за нами увязалась, заболеешь.

— Вот ещё! Я ж не некоторые, которые чуть что, сразу воспалением болеют, — скривила губы Танька, и отвернулась. Ванька вспыхнул и тоже отвернулся.

— Кажись, стихает, — вступил в зачинавшуюся ссору Андрейка. А дождь, действительно, заметно умерил свой пыл. А затем и вовсе прекратился.

Друзья пошагали на выход, завершая ритуал «прохода». Пока они вертелись под мостом, в воздухе что-то изменилось. Изменилось так, что они сразу почувствовали. Почувствовали, что воздух не тот, звуки не те, и свет даже будто изменился.

Ванька резко распрямился из-под мостика, ошарашено оглядываясь.

— Сработало… — еле пробормотал он.

— Чего? — друзья его выбирались вслед. — Чего бормочешь?

Они прервались на полуслове, обалдели от увиденного.

Пруд был, даже кое-какая растительность была, особенно по левому берегу. И мостик был, и плотина шумела позади. А вот окружение давило неузнаваемо. Белые громады зданий высились на правом берегу, горизонт застилали целые скопища этих строений, а впереди маячил мост.

— Что за хреновина?! — не сдержал Андрейка бранных слов. — Как так? Где… где всё?

Танька молчала, с открытым ртом озираясь по сторонам.

— Точно, как в видении! Всё так! Вон, и мост есть! — быстро заговорил в волнении Ванька. — Всё, нету наших деревень тут. Пруд только и остался из нашего.

Они медленно выбрались на мост, и пошли по берегу. Было пустынно — погода продолжала погромыхивать, небеса набухшей серостью грозили того и гляди полить дождём.

— Это чего ж получается, а, мальчики? — сказала Танька. — А дом мой где теперь?

— Нету, Таньк, тут дома твоего, вона — футбольное поле тут теперь и, вон, площадки какие-то. А чуть дальше дома эти огромадные, — Ванька, как опытный экскурсовод, махал руками, показывая.

— Постой, Мельников! Ты чего такое городишь? Как нет дома моего? Давай, возвращай его!

— Как я тебе его верну-то? Видишь, всё кругом какое! Не наше.

— Не знаю я ничего про наше или не наше! Я домой хочу, не хочу ваших домов огромадных и полей футбольных! — в глазах её появились слёзы, а голос дрогнул.

Ванька в растерянности стоял, не зная, что ответить.

— Говорил же, зря её взяли, — зашипел Андрейка. — Но, так-то она права — как нам назад теперь?

Тут Ванька понял, что про назад он ничего и не знает. Он даже и не думал, как назад. Он почесал голову.

— Назад? Надо, может, это… ещё раз пролезть?

— Может? То есть, ты чего, и не знаешь, выходит?

— Ну, как не знаю, я и сюда дороги не знал, видишь, само ж получилось.

— Получилось! — передразнил друга Андрейка и полез обратно под мост. Остальные поползли за ним.

Они попробовали и туда, и сюда, и с одной стороны, и с другой — ничего не происходило.

— Мда… чего делать теперь?

Они сидели в задумчивости на берегу. Танька тихонько всхлипывала. Безнадёжность и ощущение бездомности, потери всего овладела ими, и было совсем не до окружающего их непонятного мира.

— Слышь, краевед несчастный, покопайся там в видениях своих, может, было ещё чего?

Ванька пожал плечами, задумался ещё крепче. Вдруг лицо озарилось, он вскочил.

— Точняк! Перепутал я, болван! — здесь вход, там выход! — он махнул рукой в сторону Шипилово.

— Где там? — друзья тоже заволновались.

— Ну, там, под шипиловской плотиной.

— А ежели её здесь и нету, плотины, а? — прищурился Андрейка.

— Нету? — Ванька озадаченно уставился вдаль. — Не, должна быть! — уверенно закончил он пререкания. — Пойдёмте. Надо только по кустам ныкаться, мало ли, чего здесь за люди.

— И кто знает, какие порядки.

— Мальчики, только вы меня не бросайте, — жалостливо попросила Танька. И куда только подевалась гроза всех местных пацанов?

— Таньк, ты чего? Русские своих не бросают, — Ванька храбрился и начал строить из себя героя.

— Ладно, пойдём уже, — охолонул его Андрейка.

Они, крадучись, пошли вдоль берега, прижимаясь к песчаной полоске возле воды.

— Может, всё-таки по дорожке пойдём? — предложила Таня, указывая на многочисленные асфальтированные дорожки, пересекающие явно парковую зону.

— Не, надо к кустам жаться. Народ лучше обходить стороной, — Ванька кивнул на редких граждан. Но, хотя они и старались прятаться, любопытство брало верх — они частенько притормаживали, разглядывая необычно одетых граждан.

— А велик, велик, ты видал, какой? — Андрейка кивнул на пролетевшего мимо них велосипедиста, разодетого, как попугай.

— Ага.

Идти было не так уж и далеко — в своём мире этот путь они проходили минут за сорок. Но тут они постоянно отвлекались, старались прятаться и продвигались медленно. Погода продолжала пугать своей неустойчивостью, поэтому гуляющих было немного.

Подошли к мосту, который рассекал пруд пополам. Посредине был насыпан островок. Сверху по дороге сновала уйма машин, да и сама дорога была широченная.

— Ого! Какие машины! — вся троица заворожено уставилась на дорогу, где проносились невиданной формы автомобили.

— А это троллейбус, гляди! — Ванька указала на «рогатого» с номером «71», горящего яркими лампочками.

— Ладно, хватит пялиться, а то не дойдём никогда.

— Или милиционер какой-нибудь остановит, а мы явно отличаемся от тутошних, — согласился с другом Ванька.

После моста они вышли к родной местности — совсем, прямо самой-самой родной. Замерли, выйдя на пригорок, отсюда в их мире открывался вид на Шипилово, а хутор прямо подходил к воде.

— Ни одного домика не осталось… — выдохнул Ванька. Как ни готовил он себя к тому, что тут тоже всё по-другому, как ни явственны были его видения — реальность стукнула пребольно.

Андрейка тоже глядел, хмурясь, не мог оторваться.

— А, теперь вам тоже несладко? — чуть злорадно заметила Таня. Она уже отошла от шокового расстройства. Более того, в ней взыграло чисто девичье — она особенно пристально разглядывала встречающийся женский пол, отмечая вызывающие одежды.

Мальчики понуро глянули на неё и, не отвечая, пошли дальше. Вот уж и дорожка. Контуры сохранились, только покрыта плиткой и асфальтом, а сбоку не дома, а какие-то клетки. Ребята заволновались, но уже не от изменений вокруг, а от того, что подходили к плотине — вдруг её не будет. Но вот показалась. Почти и не изменилась. Кое-где подкрашено, побелено.

Первым разулся Ванька и полез в арку.

— Чего вы застряли? Вместе ж надо! — позвал друзей. Те заторопились и сунулись к нему. В проходе притихли, не решаясь идти дальше. — Ладно, была не была! Аааа! — Ванька закричал и побежал, брызгая во все стороны. Андрейка с Таней ринулись за ним.

Выскочили наружу. Тишина, только птицы слегка гомонят. Гроза, отшумев, отходила на юг.

— Получилось, — прошептал Ванька, — Получилось! Ура! — уже заорал он.

Они запрыгали по мелководью, крича и вереща.

— Э! Орлы! Хорош орать! — из-за дерева выглянул рыбак — дядя Егор.

— Да мы это… заигрались, дядь Егор, — пролепетал улыбающийся Ванька.

— Ага, игруны. Идите-ка отсюда, горлопаны, — сурово добавил мужичок, перезакидывая удочку. После грозы не клевало.

И они ушли, подобрав мокрые штаны, шлёпая сырыми ботинками.

— Ладно, мальчики — весело было, но я пойду. Потом как-нибудь ещё сходим, да? — Таня была снова уверенна, игрива и иронична. — Только вы уж подготовьтесь, чтобы без сюрпризов, ладно?

— Как это без сюрпризов?! Попала в другой мир, и чтобы там всё было понятно и обычно? Чего ты говоришь такое? — вдруг разозлился Ванька за «свой» этот новый мир. Ведь это его открытие, а она, будто в магазин пришла.

— Ладно, Ванюша, не серчай. Я ж так, по дружбе. Всё, увидимся, — она махнула изящной кистью и пошла лёгкой походкой в обратную сторону.