Благие намерения - Лукина Любовь Александровна - Страница 367

В углу площади торчал полосатый штырь, увенчанный стеклянным плоским ящиком, на коем изображена была синяя буква Т, а рядом с елочками приткнулись штук пять такси. Шоферы, собравшись в кружок, курили, ежились и посматривали неласково, как раскрывается на манер апельсина только что приземлившаяся летающая тарелка. Высокая серебристая фигура ступила на бетон и, не дожидаясь, когда купол аппарата снова сомкнется, направилась неспешно в сторону здания, в дверях которого немедля показался швейцар. Сделав несколько шагов, фигура окуталась вдруг мерцающей розовой дымкой.

- Ишь, - прокомментировал лениво один из таксистов. - Холодно ему. Поле врубил…

- Да, это тебе не Вега, - не без злорадства заметил второй.

Третий подумал и хмыкнул.

- Какая Вега? С Веги - те здоровые, черные. А серебристые - это с Проциона.

- Процион-моцион!.. - Второй раздраженно заплевал окурок. - Налетело погани со всего света… Куда едем?

Последний вопрос относился к прозрачнобородому юноше, остановившемуся то ли послушать таксистов, то ли поглядеть на инопланетянина.

- Да пожалуй, что никуда, - несколько смущенно ответил он. - А что, скажите, вот это розовое… это и есть поле?

Но таксист с ним больше разговаривать не пожелал и снова повернулся к коллегам. Губы юноши обиженно дрогнули. Однако спина сердитого шофера выглядела столь непробиваемой, что он решил не связываться и пошел прочь, время от времени пожимая свободным от этюдника плечом. Асфальт по периметру площади был совершенно чист - видно, листву размело при посадке.

- Сережа!

Юноша остановился. Из-за последней елочки вышел, ухмыляясь, рослый плечистый парень. Из-под прямоугольного козырька высокой фермерской кепки на юношу, которого, оказывается, звали Сережей, уставились маленькие серые глаза - не выразительнее заклепок. Зато нижняя челюсть была куда как выразительна! Ворота прошибать такой челюстью.

- Володька, ты? - Обрадованный Сережа сбросил с плеча этюдник и протянул хрупкую мальчишескую руку навстречу огромной ухватистой пятерне с оббитыми и расплющенными костяшками пальцев. Надо полагать, молодые люди не видели друг друга давно, потому что после рукопожатия они еще и обнялись.

- Ну ты, я смотрю, вообще не изменился, - подавая звук несколько в нос, приговаривал рослый Володя. - Каким был на выпускном - таким и остался…

- Как? А борода?

- Где борода? - Володя всмотрелся. - Елки-палки! Сразу и не заметишь… - Взгляд его упал на этюдник. - Так все и рисуешь?

- Крашу, - кривя усмехнувшись, поправил Сережа.

- Не свисти! - последовал ответ. - Сам, небось картины пачками за бугор гонишь. За зелененькие, а?

- Скажешь тоже… - совсем засмущавшись, проговорил Сергей. - Слушай, а почему ты без куртки? Холодно же!

Володя осклабился.

- А у меня куртка вон там, за елочками стоит… Ну, хватай свои деревяшки, пошли…

За елочками, отражая в подробностях лаковыми черными боками сентябрьский денек, стояла новенькая «Волга».

- Твоя? - поразился Сергей.

Володя не ответил. Похоже, при виде собственной «Волги» у него резко испортилось настроение. С удрученным видом он огладил край капота и, вздохнув, сказал:

- Продавать хочу…

- С мотором что-нибудь? - робко предположил Сергей.

- «Мерседес» буду брать, - сухо пояснил тот. - Оно и на вид получше, и скорость в случае чего… Погоди-ка… Во-от… - продолжал он, протискиваясь за руль и открывая изнутри вторую дверцу - для Сергея. - А я, ты понимаешь, еду, и вдруг - раз! Мотор заглох. Что такое, думаю… Выглянул - а он как раз на посадку заходит… А потом гляжу - ты идешь…

Он взялся за козырек и как бы снял лоб вместе с кепкой. Под высокой тульей, прикрытые наполовину плоской каштановой челочкой, оказались одни надбровья - правда, очень мощные.

- Ты это серьезно? Ну, насчет «мерседеса»…

Володя только усмехнулся в ответ и включил зажигание. «Волга» с набором скорости вписалась в поворот, и Сергея на пару секунд прижало к каменному бицепсу бывшего одноклассника.

- Погоди, - спохватился он. - А куда мы едем?

- Ко мне, - невозмутимо отозвался Володя. - Что ж я, еще пять лет тебя отлавливать буду? Леха вон в Штаты подался - и то уже два раза с ним виделись. А тут в одном городе живем…

Сказано это было с упреком.

- Да понимаешь… - виновато начал Сережа, потом запнулся и в затруднении потрогал болтающуюся перед глазами тусклую спиралевидную висюльку, совершенно не вписывающуюся в роскошный интерьер «Волги».

- Ты полегче с этой хреновиной, - скосив невыразительный глаз, посоветовал Володя. - Она, чтоб ты знал, триста баксов стоит.

Испачканный в краске палец испуганно отдернулся.

- Да ну тебя… - смущенно улыбаясь, сказал Сережа. Но, посмотрев на друга повнимательнее, перестал улыбаться и во все глаза уставился на покачивающуюся вещицу.

- Погоди… Так это - оттуда? Из отеля?

Володя кивнул с довольным видом.

- А… посмотреть можно?

- Смотри, - милостиво разрешил тот. - Только имей в виду: хрупкая, зараза. Карандашом щелкнешь - сразу в пыль… Телка одна моя умудрилась: представляешь, села на такую вот штуковину!.. Так даже пыли не осталось: одно пятно на юбке, другое - на сиденье… И не выводится вдобавок. Еще и обшивку из-за нее менять пришлось. Чуть не пришиб корову…

Летящий навстречу проспект отвалился влево, и машину коротко протрясло но свежезалатанному асфальту неширокой улочки.

- Козлы… - равнодушно обронил Володя. - Опять дорогу ломали - трубу у них там какую-то пробило…

Сережа чуть ли не с отчаянием всматривался в покачивающуюся на ниточке спираль.

- Слушай, - спросил он наконец. - А зачем она?

- Сам, что ли, не видишь? - недовольно сказал Володя. - Висит. Переливается. Денег стоит.

- Переливается?..

Володя досадливо шевельнул тяжелой челюстью.

- Да тут, понимаешь, какое дело… Она ж не на наше зрение рассчитана. В ультрафиолете, говорят, переливается…

«Волга» нырнула под полотно железной дороги и, пролетев мрачный сырой туннель, снова вырвалась на божий свет. Слева с оттяжкой замелькали выложенные кафелем многоэтажные здания.

- Странно все-таки, ей-богу… - как-то жалко усмехнувшись, сказал Сергей.