Пятнадцатый камень (СИ) - Колоскова Елена Леонидовна - Страница 65

О, боги и богини!!! Обратная транскрипция белок-ген! Неужели это возможно? Это было единственное, что приходило на ум. Раньше считалось, что этого не может быть. Изредка в научном мире раздавались робкие голоса в защиту крамольной мысли, строились гипотезы, но они так и не были подтверждены на практике.

Это явление не встречалось в терранской природе, хотя было экспериментально доказано в лабораторных условиях. Но, раз возможно в теории — рано или поздно встретится и на практике. Это был как раз такой случай!

Если имеется прямая, от гена к белку, то должна быть и обратная. Он берет чужой белок, считывает и заимствует. Что-то в его организме позволяет ему воссоздать код и синтезировать те же самые белки, что и у человека. Странно только, что трансформация была частичной, обратимой и не летальной. Ведь это чужеродные белки, которые у человека вызвали бы сильнейший иммунный ответ.

А что значит "наоборот"? Люди к такому не приспособлены по определению. Должно быть, посол имел в виду других эрргов. Может быть, у них существовал полноценный обмен генетической информацией. Например, с брачным партнером или "трофеем".

Теперь мне становилась понятна их повышенная чувствительность к запахам. Они не просто обоняют, а "собирают пробы". И эта их зацикленность на еде, должно быть, могла быть следствием этого. Хотя я могла и ошибаться, с учетом того, что продукты подвергались частичной или полной тепловой обработке, затрагивая белковые структуры.

С другой стороны, что есть обычай, как не следствие культуры и биологии?

Эррги, став разумными, не перестали быть отчасти животными (как и люди). Пока не было тепловой обработки пищи, каждый кусочек для них нес в себе информацию об источнике. Смысл такого жеста был шире, чем у людей.

Человеческий обычай преподносить подарки, задабривая даму сердца — не что иное, как далекое эхо тех времен, когда от этого зависело выживание вида. У земных животных смысл ухаживания сводился к доказательству состоятельности как кормильца и защитника. И только.

Сходство было, но только внешнее.

Посол "заимствовал", и делал это непрерывно. Например, когда посещал оранжерею на станции. И тогда, когда знакомился с биотэнками и земной флорой. И когда я дала ему образец тканей своей собаки. А "секретарь"? Может быть, Эши Этти делал это, когда обнюхивал покойников или в вручал королю "верительные грамоты".

Знать бы, зачем им это нужно. Механизм выживания вида? В нынешнем виде — не только. Я еще могла предполагать, для чего нужно сходство с человеком. Но зачем им, к примеру, геном растения или животного? Не думаю, что они могли бы превратиться в томат или лайку-хаску. Если только пришельцы не заимствовали признаки выборочно. Но это было вообще на грани фантастики!!!

Итак, я догадывалась, что произошло, но не понимала, как и почему. Хаоли Этти так и не ответил.

— Но… почему я? Объясните!

— Вы — мой самый ценный трофей, — был ответ. — Мне тяжко думать, что в любой момент это может закончиться. Однако я обещал. Вы всегда можете отказаться, это ваше приоритетное право.

Он досадливо вздохнул и начал обратное преображение, после чего потянулся к брошенной одежде и начал снова облачаться. Когда посол вернул себе привычный облик, мне стало легче.

— Это из-за моего отца? Поэтому ваш "секретарь" захотел сделать меня трофеем?

— Нет.

— Почему же тогда?

— Я уже говорил, — ответил он. — Потому что я не хотел, чтобы Эши претендовал на вас.

— Вы защищали меня или его?

Вот так, прямо. Спрашиваю, как есть, и хочу услышать откровенный ответ.

— Тогда — вас.

— А теперь?

— Теперь обоих. Вы оба — в круге близких, — ответил посол.

— А остальное? Личные отношения, ваш визит к нам в гости…

— Все остальное — только между нами, Хельга. Это вне моей миссии. И пусть так остается впредь.

Если это признание, то самое странное и трогательное на свете. Никто и никогда не отказывался ради меня от своего долга. Тошио не стал рисковать из-за меня карьерой. Для Улафа я была отдохновением между очередными миссиями. Посол хотя бы четко расставлял приоритеты и границы. Он выделил для меня часть своего личного пространства, и в эту область больше никому не было доступа.

Правда или ложь? Камень, ножницы, бумага…

С подачи рационального разума мне в голову лезли разные мысли о шпионах, которые используют постель, чтобы втереться в доверие и выведать секреты; мысли о мужчинах, которых я не умела выбирать, и которые мне не подходили, что в конечном итоге заканчивалось катастрофой.

"Не попробуешь — не узнаешь, Хельга".

Попробовать? Дать ему и себе шанс? Оценить откровенность или бежать сломя голову на свидание с кандидатами деда?

— Что мне теперь делать?

— Вот об этом я и говорил, — вдруг довольно улыбнулся Хаоли. — Вы всегда говорите без слов, Хельга. А когда произносите что-то вслух — это именно то, что вы думаете. В эррг-ласси это знак высокого доверия.

— У людей это называется честность, — сухо заметила я.

Честность ему, значит, нравится. Я придвинулась ближе, вторгаясь в его личное пространство, задышала в шею. Эмоций, понятное дело, я не ощутила. Мой нюх, к сожалению, не настолько острый, чтобы чувствовать чужие эмоции. Изначально неравная позиция. Белый кит, довольный таким исходом, танцевал на волнах. Сердце колотилось ровно-ровно, отмеряя секунды.

— А ваша обычная внешность? — для порядка уточнила я и чуть отодвинулась, чтобы видеть. — Это ваше настоящее лицо, или вы на самом деле выглядите иначе?

— Иначе, — выражение лица у посла стало совсем кислым. — Я взял его, чтобы было легче исполнять свои обязанности. Сходство с человеком усиливает доверие.

Лучше бы я не спрашивала.

— Хаоли…

— Что?

— Можно узнать, как вы на самом деле выглядите?

Кажется, это произнесла не я, а кто-то другой. Я ведь не хотела знать. Ведь правда? Но я должна сделать это.

— Хельга, — посол заговорил доверительно, как и положено дипломату. — Так ли это важно?

— Для меня очень важно.

Влюбленные видят то, что хотят видеть в своем воображении. Он знал истину, а я нет. Не всю. Я хотела быть с ним на равных. К тому же, одно дело знать, а другое — видеть своими собственными глазами. Это лучше, чем нафантазировать себе всякие ужасы. Может быть, в реальности все совсем невинно.

— Для меня важно все, что имеет значение для вас, — сказал Хаоли. — Надеюсь, вы не пожалеете.

Липкий страх опутывает и душит. Но я смотрю.

Живые татуировки играют у него под кожей. Граница мелкой чешуи появляется изнутри, как неведомый архипелаг со дна моря. Волосы живут своей собственной, отдельной жизнью, как будто мелкие мышцы у их основания одновременно пришли в движение. Темные пряди поднимаются дыбом и ложатся по-другому. Ушные раковины округляются, исчезают мочки ушей и характерные завитки. Нос, напротив, становится чуть длиннее, а губы бледнее и тоньше. Черты его лица заостряются, как у голодающего.

А его глаза! Он моргнул, и на мгновение радужку перекрыли полупрозрачные мембраны, начинающиеся от внутреннего угла глаза. Если это не "третье веко", я съем свой диплом!

И, кажется, изменилась общая комплекция, как будто чужак стал стройнее и чуть выше. Пальцы, видимые ниже манжеты, тоже стали тоньше и изящнее. Если во внешности человека всегда присутствовал намек на приматов, то он походил не то на гончую, не то на ящера. Или на змею?

Ёрмунганд! Однажды я видела старинный барельеф, на котором был выбит Мировой змей. Чешуйчатый гад, наблюдавший сотворение из хаоса, и который увидит гибель мира. И… о, боги и богини…

— Что это? Когти?

Я приоткрыла рот. А посол, кивнув, пошевелил рукой, втягивая и выпуская когти. Выглядело это угрожающе и демонстративно. Он широко улыбнулся, продемонстрировав заострившиеся клыки. Нет, не заострившиеся. Просто они наконец-то показались, как и когти. Думаю, дело обстояло именно так.