Праксис - Уильямс Уолтер Йон - Страница 113

Если Мартинес все рассчитал правильно и если наксиды решили придерживаться традиционной тактики боя, основные силы Дофага должны были выйти прямо на врага совершенно неожиданно.

Час проходил за часом. И вот Крику наконец заметил появление легкой эскадры из ворот номер один — тормозные факелы наксидов резко уменьшились, корабли развернулись, потом начали сбрасывать скорость на высоких перегрузках.

Когда наксиды вышли из-за солнца, держа тот курс, на который больше всего рассчитывал Мартинес, он едва не завопил от радости. Ещё раз скорректировал движение своих кораблей и послал уточнения Дофагу. Лоялистов и мятежников теперь разделяли четыре световых часа, эскадры сближались с суммарной скоростью почти в семь десятых световой. Таким образом, до столкновения оставалось меньше шести часов, хотя, конечно, многим предстояло погибнуть раньше.

Мартинес ощутил прилив гордости. Он сумел незаметно для противника протащить в систему Хон-бара восемь огромных военных кораблей. Его указания выполняет офицер на несколько званий выше, сам грозный и великолепный Дофаг, и выполняет беспрекословно! Даже враг, и тот словно действует по плану! Сегодняшнюю битву будут изучать по учебникам целые поколения флотских офицеров — Мартинес в этом нисколько не сомневался. Даже если, что весьма вероятно, сам он падет в сражении, место в истории ему уже обеспечено.

Решив отпраздновать такую удачу, Мартинес приказал снизить торможение до уровня нормальной гравитации и отправил экипаж ужинать. Ему самому есть не хотелось, но людям лучше воевать на сытый желудок. Однако, увидев перед собой блюдо с пищей, Мартинес вдруг ощутил зверский голод и принялся заглатывать стряпню Алихана целыми кусками. Покончив с ужином, вызвал к себе в каюту старшего лейтенанта Далкейт и изложил свой план, поскольку в экстренном случае замещать командира предстояло ей.

— Кто у вас на месте связиста? — спросил он.

— Лейтенант Ю с сигнальщиком второго класса Бернстайном.

— Справляются?

Далкейт не выказала удивления, впрочем, как обычно.

— Замечаний не было, лорд каплей.

— Отлично. Оформите их перевод в главную рубку. Стажер Маттсон слишком неопытен, а Шанкарашарья… он не справляется.

В водянистых глазах Далкейт отразилось понимание, однако от комментариев она предпочла воздержаться.

— Есть, милорд.

Когда лейтенант и стажер вернулись после ужина в рубку, Мартинес обратился к Шанкарашарье:

— Вы с Маттсоном пойдете во вспомогательную рубку, здесь на связи будут Ю и Бернстайн.

Щека лейтенанта дернулась, лицо напряглось, потом приняло бесстрастное выражение.

— Ещё раз прошу прошения, милорд… Это больше не повторится.

Сожалею, что приходится так поступать, лейтенант, — кивнул Мартинес. — Позже я подумаю, что можно для вас сделать.

Что сделать, он уже знал: исключить всякую вероятность участия Шанкарашарьи в боевых действиях, по крайней мере, на посту, где от него будут зависеть жизни людей.

Лейтенант покинул рубку со шлемом под мышкой и высоко поднятой головой. Смотрел он прямо перед собой, не желая видеть жалости в глазах сослуживцев.

Только теперь Мартинес вспомнил, что Шанкарашарья — любовник его сестры.

«Семпрония меня убьет».

Ю и Бернстайн прибыли и устроились в креслах. Проверка подтвердила готовность команды к возобновлению тяжелых перегрузок, и Мартинес распорядился увеличить торможение до двух g.

Время шло, и он начал нервничать. Что, если на Хон-баре или другой обитаемой планете системы есть предатели и они уже успели известить наксидов об эскадре Дофага?

В эти томительные часы, задыхаясь в пропотевшем скафандре и готовясь к встрече со смертью, летевшей навстречу со скоростью, близкой к световой, Мартинес почти уже поверил и в существование предательских сообщений, и в военный гений Крику, который разгадал его замыслы и теперь успешно заманивал имперский флот в какую-нибудь хитрую ловушку. Скорее бы начался бой, он прогонит дурные мысли.

Сблизившись на расстояние двух световых часов, противники начали выпускать ракеты. Заметив на экране огненные хвосты, Мартинес обратился к эскадре.

— Врага уничтожат силы лорда командующего Дофага, — подчеркнул он. — Наша задача состоит в том, чтобы остаться в живых, и мы будем придерживаться оборонительной тактики. Офицеры-оружейники должны обратить особое внимание на действия защитных лазеров. — Он взглянул в мигающий глазок камеры, представляя себе огненный вал, поглощающий корабли и людей, и гадая, сколько из слушающих его останется в живых. — До встречи на той стороне!

Мартинес подождал, чтобы убедиться, что сигнальщик Ю успешно передал сообщение, и лишь затем перешел к более насущным делам.

В бездонных глубинах, разделявших два сближавшихся флота, ракеты начали находить друг друга. Ослепительные вспышки плазмы появлялись здесь и там, затрудняя видимость. Когда радиоактивный экран набрал достаточную плотность, Мартинес сообщил Дофагу, что тот может начинать запуск своих ракет, и, не дожидаясь ответа, приказал начинать маневр. Восемь кораблей эскадры разделились на две равные группы, которые разошлись, словно собираясь напасть с двух сторон, с учетом рассчитанной Шанкарашарьей максимальной дистанции эффективного защитного огня. Тем временем «Корона» продолжала взрывать заградительные ракеты, чтобы обеспечить прикрытие для тяжелой эскадры.

Вспышки учащались, лазерные лучи пересекались, ловя множественные цели и предупреждая угрозу. Наблюдая, как зловещее непроницаемое облако подкатывается все ближе и ближе, Мартинес ощутил комок в горле.

— Рассредоточиться! — выкрикнул он. — Рассыпаемся!

Без сомнения, Камарулла счел такой маневр преждевременным, однако его крейсер вместе с другими послушно развернулся и пошел в сторону на пределе ускорения, уходя от моря огня.

Лазеры — на автоматический огонь! — прохрипел Мартинес последнюю команду, чувствуя, как невидимые тиски сжали грудь и успев увидеть на индикаторе перегрузки цифру девять.

Выкарабкиваясь сквозь удушающую тьму на поверхность, он сжал зубы, с усилием глотая, чтобы подтолкнуть кровь к мозгу. Контрольные дисплеи плавали перед глазами, словно видимые в перевернутый телескоп. Зрение постепенно восстанавливалось. Разглядев наконец картину битвы, капитан изумленно ахнул.

Тяжелая эскадра Дофага успела выпустить залп из ста шестидесяти ракет, невидимых за мощным облаком от прежних взрывов. Эти ракеты десятками вылетали из плазменной завесы и обрушивались на корабли наксидов с впечатляющей относительной скоростью в семь десятых световой. Бескрайний ковер огня колыхался, словно фосфоресцирующие морские волны. Весь вражеский флот разлетелся на элементарные частицы за несколько кратких мгновений.

Мартинес наблюдал эту картину с благоговением, не веря своим глазам. Последние вражеские ракеты лавировали в перекрестье лазерных лучей, пытаясь найти цели, но через несколько минут все было кончено. Лейтенант Вондерхейдте знал свое дело.

Наступившая тишина взорвалась радостными криками и поздравлениями. Мартинес с трудом подавлял желание выбраться, несмотря на перегрузку, из амортизационной клетки и пуститься посреди рубки в пляс.

По мере того как остальные корабли выбирались из дыма битвы, взаимные поздравления все множились. Становилось ясно, что благодаря плану Мартинеса враг был стерт в пыль без единой потери в рядах защитников империи.

Глава 4

После того как эскадра, ведомая «Короной», завершила облет солнца системы Хон-бар и легла на обратный курс, Мартинес снизил на время ускорение до 0,8 g, чтобы произвести ремонт двух поврежденных судов. Лейтенанты устроили в честь него торжественный обед в офицерской кают-компании. Когда капитан появился в тесном помещении, где был накрыт стол, все трое встали и дружно зааплодировали.

— Примите наши искренние поздравления, милорд! — начала Далкейт.

Ее обычно невозмутимое лицо расплылось в улыбке, чему Мартинес нисколько не удивился: участие в блестяще выигранном сражении практически гарантировало его старшему помощнику очередное продвижение по службе, запоздавшее на пятнадцать или двадцать лет. То, что Далкейт во время боя всего лишь дежурила во вспомогательной рубке на случай гибели командира, ничего не меняло.