Правила боя. Колдун (СИ) - Московкина Анна - Страница 104

- Что же?

- Да так... бумажка одна, от деда нашего осталась. Скажи, Май, почему ты не соглашаешься? Они ведь так тебя уговаривали... И я прошу.

- Я уже сказал.

- Да вижу, но не понимаю. Всё дело в девчонке? - Редрин выкинул палочку и внимательно проследил ее полет до густых травинок, где она потерялась в зелени.

- Нет. Она не причем. Она уехала. - Буркнул Майорин.

- Знаю.

- Ты забрал у Ильмы землю. Магией теперь правишь тоже ты?

- Да. Хватит с меня одной Цитадели.

- И как Ильма это подписала?

- Хм... у меня на неё много что есть.

- Гад ты, Ред!

- Это семейное. Государей воспитывают циниками, чтобы мир на прочность не проверяли.

- Вот не надо мне меня цитировать! - хмуро буркнул колдун.

- Я получу ответ на свой вопрос?

- Стал романтиком.

- Ты?

- Я рад, что ты жив.

- А я рад, что ты. Говорят, тебя дочка Ильмы на этот свет выдернула.

- Говорят, что у колдунов хвосты есть.

- А есть?

- Сдери штаны с Горана, посмотри.

  Редрин рассмеялся, напомнив Майорину того шестнадцатилетнего балбеса, который провожал его со слезами на глазах. Ред хлопнул брата по плечу и пошел по стене к башне.

- Кстати он женится. На Арне. Приезжай на свадьбу - вся Вирица гулять будет.

- Нет, Ред. Не поеду. Да и Горан мне не обрадуется.

  Когда они растворились в свете портала, Майорин вздохнул с облегчением.

  Власть меняет людей, делает их сильнее или ломает, умнее или доводит до безумия, бесстрашней или превращает в трусов. Вот только жаль, что власть  не делает людей лучше и добрее.

  Портал мигнул и погас,

- Прощай, брат. Велмания у твоих ног.

  За дверью затопотали, зашумели. Не спрашиваясь, распахнули створку, и в комнату ввалился низенький толстячок с мышиным лицом и жидкой бородкой.

- Вот он где! - провозгласил гость, озираясь. - Милсдарь Марин?

- Майорин. - Зачем-то поправил колдун.

- Сие неважно! - толстячок простер указательный палец к потолку, начисто игнорируя юных карателей-учеников, дежуривших сегодня в коридорах. Отроки пыхтели и блестели глазами. - В договоре указано имя Марина де Морра. Это вы?

- Я. А вы кто?

- Старший лекарь Вирицкой лечебницы. Вот бумага, садитесь.

- Это ошибка. - Колдун задумчиво отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

  Но лекарь принялся совать ему под нос сначала бумагу, доказывающую его принадлежность к гильдии лекарей-колдунов, потом непонятный договор на имя Марина де Морра.

- Всё уплачено! - повторял этот безумец, крутясь вокруг колдуна, как толстый бурундук с торчащими вперед зубками. - Всё уговорено и уплачено. Вот в этом абзаце вы значитесь как клиент, вот имя заказчика - его-с Величество, государь Редрин-с, вот я - исполнитель.

- Да чего вы от меня хотите?

- Как? - изумление наполнило комнату, искреннее и возмущенное. - Опросить! Осмотреть! Выявить недуги! И исцелить!

  Последнее слово, произнесенное с истинной гордостью, повисло над изумлением. Майорин оглядел отроков, лекаря, заметил стоящего в дверях Велора с раскрытым ртом и расхохотался.

- Не хватает трех коренных зубов в нижней челюсти слева. Сломаны! - сообщил лекарь. - А смех говорит о расстройстве души и усталости духа. Не переживайте, я вас излечу.

  Майорин хохотал как безумец, до слабости в мышцах. Так что даже не смог толком сопротивляться, когда навязчивый врачеватель принялся изучать его дырявый рот, повторяя, чтобы болезный перестал смеяться и мешать ему работать.

  Велор увел отроков и вежливо прикрыл дверь. А у колдуна свело живот от смеха, и он только всхлипывал и икал.

  Лекарь пользовал его еще неделю, как ни странно, здорово поправив больную ногу, хотя и вопил, что шили конечность коновалы. Зубы теперь тоже были на месте. Искусно воссозданные из осколков и корней, их Майорин так и не дал выдернуть цирюльникам, которых к своему стыду боялся

- А вы зубки не подобрали? - удивился лекарь.

- В смысле? - удивился в ответ колдун.

- Когда выбили, не подобрали?

  Майорин вспомнил, как он с хрустом впечатался в стену, и как кровь наполнила рот. Он испугался, что сломал скулу, и на сплюнутые с красной слюной зубы внимания не обратил. В скуле, кстати, лекарь обнаружил заросшую трещину и поцокал над той языком.

Добившись улучшений, лекарь отправился в Вирицу с Гораном, сетуя на порталы, вызывающие в его нутре позывы вывернуться наружу.

  Но избавились еще не от всех скоморохов. За несколько дней до переноса лекаря с архимагом из столицы пожаловал другой гость. Он приехал на породистом крупном жеребце, которому трудно дался крутой подъем к замку. Хотя сам всадник, слегка запыленный и не выспавшийся, лучился здоровьем и наглостью. Менестрель, овеянный славой после похода на Цитадель почище колдунов, не пропускал ни одного званого ужина, присутствовал на балах, свадьбах и похоронах, происходивших в столице чаще обычного. Напуганный войной народ заспешил жить и любить, некоторые переусердствовали и не выдержали  ритма жизни, присовокупив к двум счастливым событиям одно скорбное. Помост, поставленный на центральной вирицкой площади, так и не понадобился - ни одного из магов, причастных к созданию химер и организации провокации живыми до столицы довезти не удалось. Рубить головы было некому. Поэтому помост облюбовали пророки, скоморохи, артисты и менестрели. Не преминул им воспользоваться и Валья. Он собрал многотысячную толпу, исполняя свои баллады посвященные войне за магию. Баллады были отобраны самим Редрином Филином, подправлены и одобрены. Валья произвел фурор, его имя не сходило с уст горожан, его стихи скупали во всех книжных лавках всех городов Велмании, ему прислали десять запросов на переводы из сопредельных стран. И менестрель стал одним из самых известных людей Велмании всего за два месяца. На наглость это тоже повлияло.

  Валья въехал во двор, пустил коня кругом, демонстрируя прекрасную выездку животного, стоившего небольшое состояние, и с недоверием отдал конюху, удостаивая того чести прикоснуться к «божеству».

- Милсдарь Велор, - поклонился менестрель, мазнув полой короткого плаща по брусчатке двора. - Милсдарь первый советник!

- Вижу, новостей наш индюк еще не знает. - Прошептал эльф, мужчины переглянулись, сговариваясь. - Отчего это первый?

- Второй?! - растерялся менестрель, но дублет застегнул, позвякивая ониксовыми пуговками. - Значительно лучше выглядишь! В последний раз, когда я тебя видел у тебя была синяя рожа и что-то кровавое из ног и рук.

- Ты тоже, вижу, переоделся.

- Дела идут хорошо. - Поведал менестрель. - А не нальют ли мне с дороги кружку пива?

- Нальют. - Эльф махнул рукой в сторону дверей.

- А ополоснуться с дороги... - Продолжил наглеть Валья.

- Легко. Там речка, вон за воротами к ней тропинка идет. Ополоснись!

- Но!

- Никто не будет таскать воду для тебя. - Отрезал Велор.

- Я тебя провожу. Пойдем, прогуляемся. - Предложил колдун.

   За три месяца пребывания в Ордене Майорин неплохо здесь освоился. Быт карателей был немного странен, но привык он к нему быстро, на занятия Велор просил его не заходить. Остались запрещенными некоторые  башни и часть внешнего двора за деревянным забором в два человеческих роста.

  Колдун с менестрелем спустились к воротам внешней стены и, свернув с дороги, полезли по узенькой тропинке к шумящей внизу речке.

  Отсюда замок напоминал исполинского зверя, прикорнувшего на склоне горы. Видно было, как перед внутренней стеной копошится отряд отроков, их отправляли на летнее испытание в горы, где каратель должен был показать ловкость, умение выживать и адаптироваться в любых условиях.

  Менестрель отстегнул плащ, скинул дублет, закатал рукава батистовой рубахи и принялся, фырча умываться в ледяной воде.

- Зачем ты приехал?

- Э? Так я не сюда, я проездом.

- Один? Не боишься?

- А чего мне бояться?

- Наемники, воевавшие на стороне магов, объявлены вне закона. Часть пленили и теперь вешают, но большинство успело разбежаться. Одни ушли в Луар или Хордрим, но кое-кто остался и теперь разбойничает на дорогах.