Правила боя. Колдун (СИ) - Московкина Анна - Страница 105

- Будто я не знаю. - Менестрель вышел из воды и заплясал босыми ногами. - Холодная зараза! Одну шайку разгромили прямо здесь, на подходе к перевалу. У этих упырей хватило ума вылезти на западный тракт. С ними был маг, его скрутил Борец, правда, перед тем маг убил троих из разъезда.

- Борец не в Инессе?

- От Инессы остались головешки. Уцелел Илнесс, но там как ты знаешь, не слишком много места, кто побойчее и без семейств теперь в Вирице, большинство ловят наемников и магов. Давно ты тут сидишь. Вернулся б в столицу, знал бы сам.

- Как-то не тянет.

- Дело твое. Ерекон подписал договор с гномами из Уралака, те выслали отряд строителей - реставрировать крепость. А сам городок отстраивают колдуны и хордримцы. Шутят, что в следующем году новорожденные будут черноглазые и хитрозадые. Вдов теперь много, и не все отказываются от утешения. А Ильма не вылазит из Вирицы. После того, как Редрин лишил её большей части прав, владычица бьется за остальные на смерть. И Филин уступает. Видно проще отдаться...

- Валья, а...

- Ты действительно хочешь знать? - не дал задать вопрос менестрель. Он плюхнулся на плащ и растянулся на солнце. - Потому если я отвечу, я, может быть, поломаю все планы и тебе, и нашим колдунам.

- У меня нет планов, Валья. Я отказался от поста.

- Серьезно? - менестрель повернул голову, и сквозь солнечные лучи, лезущие в глаза, посмотрел на колдуна.

- Представь себе, только не спрашивай почему.

- Больно надо, ты меня не удивил.

- Ты такой единственный.

- А как же.

  Помолчали.

  Колдун смотрел на блестящую ленточку речки, где то и дело затяжками вставали белые барашки. А менестрель грелся на солнышке и мурлыкал очередную мелодию, сочиненную в дороге, но так и не проигранную на лютне.

- Поехали со мной. Я рассчитываю за две недели добраться до Туриса. А потом медленно продвигаться к Алак-Луару останавливаясь попеременно в корчмах и борделях. Поедешь?

- И что ты собрался делать в корчмах и борделях?

- Как? Петь разумеется. Ну и все остальное.

- Мы не доедем. Мы сопьемся. - Майорин припомнил количество замков, городков, городов и селений на берегах Туриса. Луарцы любили селиться плотно, на счастье Велмании они так же любили грызться между собой из-за небольших кусков земли, и до восточных соседей добирались не так часто, как могли бы.

- Тогда я оставлю тебя в Сокольем Крыле. Он конечно не совсем на Турисе стоит, но бешеной собаке сорок верст не крюк.

- Шестьдесят. От Туриса до Сокольего Крыла шестьдесят семь верст. Откуда ты знаешь про этот город, Валья?

- Что за секрет, если он есть на каждой карте.

- Не увиливай!

- В Сокольем Крыле, сиречь Арастуре по-луарски, обитает наш знакомый маг - Ивен. Он обитает там с начала лета и, поговаривают, прочно пустил корни.

- И всё?

- А что еще? - улыбнулся менестрель. И Майорину опять показалось, что Валья его дурит.  - Если не брать в расчет, что теперь все знают, чей он сын. И чей племянник. И живёт он не один, а с некой девушкой. Так что, поедешь?

- Не уверен.

- Думай. Пойдем в замок, у меня в животе бурчит.

- Хэ! На кусок хлеба надо еще заработать.

- На голодный желудок не пою. Что за бред  про творца должного быть голодным! - Валья перебросил плащ через плечо и довольно резво, хоть и прихрамывая, полез вверх. - Это вопиющая глупость! Когда я голоден, хочу лишь кусок мяса и хлеба, какая тут музыка. То ли дело...

  Майорин поднимался следом, тоже хромая. «Если так и дальше пойдет, то я и петь научусь», - подумал он и, закусив губу, перестал жалеть больную ногу.

 После плотного ужина менестрель все же спел. Он исполнил несколько новых баллад, потом перешел на старые - более светлые.

- Нет, ты погляди, что этот хитрец с ней делает! А сама сидит дура-дурой, хоть бы рот прикрыла.

- Велор, прекрати ворчать. - Майорин отсалютовал кубком вошедшему Билдиру.

- И чего светится! Сколько месяцев она его не видела?

- Вот именно!

- А ты думаешь, он в это время исключительно пел?

  Майорин припомнил «по корчмам и борделям» и промолчал. Ему, в общем, было все равно, кто, где, с кем и как. В конце концов, каждый обманывается как хочет или как хочет распоряжается правдой. Моральный облик менестреля волновал его мало, Раджаэль могла убить троих мужиков разом, что говорить о защите чести?

  Менестрель же перестал кривляться перед полуэльфкой и торжественно объявил:

- Я хочу исполнить свою новую балладу, и пусть она еще не окончена, но прозвучит сегодня здесь.

Мне к холодной двери не велели ходить

Или трогать железных замков.

Здесь по правилам жить и по правила бить,

Без иллюзий и сказочных снов.

По рожденью мне подали право решать,

По взрослению - мантию вздеть,

Но ехидна судьба и вольна помешать,

Кинув в гордых смирения сеть.

  Майорин сглотнул, а потом развернулся и поспешил покинуть замерший в предвкушении зал. Но вслед за ним бросился, догоняя, припев. Четкий рычащий речитатив менестреля перешел в мощный раскатистый голос, сделавший Валью знаменитым:

Спутав карты, смеется над нами судьба,

Ищем выхода там, где он есть не всегда!

Гордо рвемся, как кони из поводов!

У свободных язвы больней от оков!

Струны лютни жалобно стонали под жестокими пальцами.

Колдун быстрыми шагами удалялся от зала. Не много ума у того, кто болтает с менестрелем, еще балладу сложит...

  Сложил гад!

    Но злости не было. Уже у себя колдун задумался, почему Валья не закончил балладу.

  Позже - за полночь, когда Велор волевым решением разогнал свой орден спать, Валья ответил Майорину:

- Баллада это не только история, рассказанная менестрелем. Это замкнутый круг, где конец отвечает на вопросы, заданные в начале. А я пока не знаю, ответов на эти вопросы. Узнаю - закончу.

- Жизнь - не стихосложение! - буркнул Майорин из кресла, он курил трубку и не поворачивался к друзьям, уютно устроившимся за столом в его комнате. Но эльфа с менестрелем это нисколько не смущало. Валья был больше занят вопросами стихосложения и ощупыванием Жаркиного бока. Велор пристальным наблюдением за нахальными пальцами певца. Стоило пальцам сползти на пядь ниже талии, как каратель выдавал старческий кашель, и полуэльфка двигала руку менестреля на разрешенное место. Сама девушка особо не думала, ей хотелось поскорее вытащить Валью из демагогических разговоров и перейти к вещам более конкретным и не менее возвышенным.

  Но менестрель никуда не торопился, из-за чего Велор начинал нервничать сильнее и кашлять чаще. С другой стороны ускорять процесс он тоже не желал, потому и сидел тут, наблюдая, как менестрель упоенно дразнит колдуна.

- Жизнь и поэзия не так далеки друг от друга, как тебе кажется. Жизнь поэтична, потому и воспета. А юные сердца, слыша хорошие стихи, вдохновляются на деяния и свершения. Сколько мальчиков отправляются в ратные, ведомые идеей подвигов!

- Или наборщиком рекрутов и хорошей платой за риск.

- Ремесленникам тоже неплохо платят.

- И облагают неплохим налогом. А твоя поэзия только мифотворчество! И не надо мне плести про замкнутую композицию. Про вопросы и ответы!

- Я не плету...

- Кхе!

- Не плету, я стремлюсь объяснить тебе, что это очень важно, важно знать конец истории.

- Все выдумка! Вот и придумай конец! Придумай такой конец, который понравится юным дурачкам, чтобы, когда они надираются в стельку, им казалось, что надираются они со смыслом. Запивая твою чушь дрянью!

- Все-таки ты редкостный хам!

- Кхе!

- Хам.

- Кхе-кхе!

- Велор, ты заболел?

- Я устала!

- Нет, не заболел.

- Тогда прекрати кашлять. Ты знаешь, что я хам, Валья.

- К твоему сведенью я придумал три конца.

- Может, споешь? Кхе...

- Я пошла спать! - разозлилась девушка.

- Спокойной ночи. - Насмешливо пожелали из кресла.

- Жар, подожди... - Валья притянул Раджаэль к себе.