Гранит науки и немного любви - Романовская Ольга - Страница 103

С восхищением взирала на плоды магии, не удержавшись, потрогала – твёрдые! Вернее, осязаемые. Перевела взгляд на магистра и, зардевшись, пробормотала:

– Спасибо. А они не исчезнут?

– Простоят неделю, обещаю. Потом просто растворятся. Ну как, Агния, – Лазавей облокотился о стол, – я достаточно выказал свой интерес?

Кивнула и уткнулась носом в цветы. Увы, они не пахли.

– Полагаю, следует еще выпить и перейти к обсуждению твоих поступков?

– А что мои поступки? – я невинно захлопала глазами.

– Оставляют желать лучшего. Правила безопасности не соблюдаешь, с преподавателями дерёшься, в дома к ним залезаешь… Разве так надлежит вести себя примерной девочке?

В голосе его звучала добродушная усмешка, и я включилась в игру. Отточенным жестом поправила волосы, изогнулась и, наклонившись, лукаво прошептала:

– А кто сказал, что я примерная девочка?

Лазавей рассмеялся и покачал головой. Разлил вино по кружкам и поинтересовался, не этой ли позой я обаяла декана. Ответила таинственным молчанием и хлопающими ресницами.

Потанцевать мне удалось: музыканты вспомнили, что они не на похоронах, и порадовали развесёлой мелодией. Из-за стола, вопреки ожиданиям, меня выдернул магистр и закружил волчком. Его пальцы по-хозяйски устроились на талии, а я совсем не возражала.

Из «Девы-ивы» выкатились, кажется, за полночь и в обнимку направились к Академии. Лазавей пытался рассказывать что-то о звёздах, но я не слушала и лезла целоваться. Если бы стражники забирали за нарушение нравственности, мы бы точно загремели в тюрьму.

– Тебя в Студенческий дом проводить? – Вопрос застал врасплох.

Мы как раз добрались до ворот Академии и Лазавей отпер их, сняв заклинание. Такая вещь как запор и вовсе не стала помехой.

– А куда ещё можно? – наконец ответила я.

– Ко мне. Или ты ребёнку нужна?

Нужна, конечно, но покормить Марицу и Светана может. Только стоит ли после первого же свидания соглашаться? Нет, хочется, но я так и не узнала, что планирует в отношении меня Лазавей.

Почувствовав мои сомнения, магистр притянул к себе и поцеловал:

– Не хочешь? Тогда спокойной ночи, прогуляемся до Студенческого дома.

Увы, благочестивой девицы из меня не вышло, заботливой матери тоже, потому что я сдалась на милость победителя и опробовала мягкость перины в спальне Лазавея. Он тоже кое-что опробовал, обстоятельно так.

Хендрик, обзавидуйся! Понимаю Осунту, к хорошему быстро привыкаешь. А когда это «хорошее» шепчет тебе на ушко всякие вещи, от которых начинаешь глупо хихикать… Словом, это была лучшая ночь в моей жизни.

– Агния, Агния! – кто-то тряс меня за плечо, настойчиво так.

Неохотно разлепила глаза, гадая, почему так холодно. Оказалось, что я неодета, лежу себе попой кверху на простыне, а Эдвин – глупо называть мужчину по должности, когда так близко с ним познакомилась – требует покинуть спальню.

– Ты и так первую лекцию проспала, хотя бы на вторую успеешь. У меня-то только семинар и теория у пятого курса, а у тебя весь день забит. Так что отпусти подушку и топай умываться. Думаю, где что, разберёшься.

Сообразив, что всё ещё морожу пятую точку, пошарила рукой в поисках одеяла и не нашла. Так, не на полу ли валяется? Нет, просто сбилось. Обернулась им и села.

Эдвин, чуть склонив голову, с усмешкой наблюдал за моими действиями, а потом прокомментировал, что прятать мне уже нечего.

– Порядочной женщине всегда найдётся, что скрыть, – парировала я и потопала приводить себя в порядок. Одежду прихватила с собой: как-то стеснялась облачаться при Лазавее. В первый раз ведь только у нас.

Пока я плескалась, Эдвин приготовил простенький завтрак и заварил чай по собственному рецепту. Пить его пришлось второпях, обжигая нёбо.

Думала, на прощание Лазавей поцелует – но нет, просто протянул жетон, наподобие того, что некогда выдал мне библиотекарь, и пояснил, что это ключ от калитки и от двери. Значит, желал видеть снова. Приятно!

Не удержалась и высказалась:

– Рада, что не на один раз.

Ответом мне было обиженное фырканье и заявление, что ради одной ночи словами «люблю» не разбрасываются, он рассчитывает на продолжительное знакомство. Эх, уточнил бы ещё, какой статус буду носить… А, неважно! Я не я буду, если не стану единственной и последней женщиной Эдвина Лазавея.

Эдвин остался дома, а я ошпаренным упырём понеслась к Студенческому дому. Проспала изрядно, а ведь там химия… Лишь бы Светана поняла чуть больше, чем скамейка, на которой сидим! Не в обиду будет сказано, но несильна она в естественных науках. Я, впрочем, тоже, так что мы подруги до кончиков ногтей.

Разумеется, меня встретили любопытными взглядами, а Светана понимающе улыбнулась. Дождавшись, пока мы останемся одни, насколько это вообще возможно в коридоре Академии, тут же потребовала подробностей, попеняв за то, что не предупредила о ночёвке.

Баловать кого-либо пикантными подробностями личной жизни не собиралась, поэтому ограничилась туманными общими словами. Светана и так поняла, что всё замечательно, а остальное неважно.

– И что теперь у вас? – поинтересовалась она. – Замуж звал?

Нет, и над этим как раз предстояло работать. Для Эдвина всё прекрасно, свободные отношения и всё такое, а я хочу определённости и колечка на пальце.

Разумеется, магистр Тшольке не могла пройти мимо столь знаменательного события как новая девушка Эдвина. Подошла она к делу творчески, не желая портить свою репутацию, зато мою планировала изрядно подмочить. Нет, при встрече Осунта была вежлива и холодна, ничем не выделяла среди прочих студентов, так что ожидавшие новых потасовок просчитались. Зато обо мне поползли разные слухи. Болтали, будто я распутная девка, нагулявшая ребёнка от любовника, поэтому-то муж со мной и развёлся. Что поступила в Академию через постель, оказав декану кое-какие услуги. Увы, частично это правда – я действительно соблазняла магистра Тревеуса, хотя не собиралась заходить так далеко. Хм, а как далеко бы могла? Это был сложный вопрос, потому что очень хотела учиться.

Дальше последовали сплетни о моей разгульной жизни в Школе иных, об оргиях с демонами. Якобы я развлекалась в компании Шкварша и его друзей – мораль демонов считает нормальным подобное поведение, мужчин-то у них больше, чем женщин.

Сначала болтали за спиной, потом начали коситься, а потом двое старшекурсников обнаглели и пригласили на «любовь втроём». Разумеется, я послала их в долгое путешествие, на что студенты заявили, что посылаю со знанием дела.

– Да ну, чего ерепенишься, ты же сразу с пятью спала.

Я подавилась очередной цветистой фразой и вытаращилась на дерзких парней круглыми как плошки глазами. Сразу с пятью и после этого хожу? Мальчики, богатая фантазия – это прекрасно, но не в таком возрасте!

Настырные студенты требовали подробностей, а я – того, кто набрехал обо мне кучу небылиц. Увы, ничего путного не выяснила, зато обрела прозвище «труженица». Девушки смотрели с осуждением и презрением, парни – с интересом, сыпали похабными шуточками, задавали неприличные вопросы, а однажды подсунули на парту книгу о культуре семьи демонов, раскрытую на откровенной картинке. Где они её раздобыли? Явно не в академической библиотеке!

Преподаватели тоже косились, хмыкали, но хотя бы молчали. Зато, по словам Эдвина, советовали ему поостеречься, чтобы не подхватить от меня дурную болезнь. Лазавей, разумеется, советовал не верить слухам, но сплетни сильнее доводов разума.

Я разозлилась, кидалась на хихикающих с кулаками, Светане приходилось оттаскивать, шепча, что этим делаю только хуже.

– Мужчины тебе на что? – повторяла она.

Справедливости ради, и Лаэрт, и Эдвин не остались в стороне. Друг объяснял методом телесных увечий и крепких слов, что я – девушка честная. Учился Лаэрт хорошо, владел магией огня, так что объяснение выходило болезненным. Эдвин так грубо не действовал, одёргивал иным способом, используя власть и авторитет преподавателя. К примеру, у девиц, обсуждавших мою бурную личную жизнь, поинтересовался, откуда такие большие познания по теме, не соизволят ли они поделиться ими с присутствующими. Попутно Лазавей выяснил, что слухи поползли с факультета Активного чародейства.