Трое для одного (СИ) - Ролдугина Софья Валерьевна - Страница 72

-Ну-с, познакомимся. Вивиан Теннеси Айленд, - представился новоявленный Аполлон, пальцем подзывая к себе Моргана с чашками. - Ты можешь не представляться, я о тебе знаю всё. Любовь моя исключительно болтлива. . Пойдём на кухню, немного

поработаем и поговорим. Совместный труд располагает к откровенности, как считаешь?

- Там дел на тридцать секунд. Можно подумать, что успеем сказать больше двух слов, - откликнулся Морган и прикусил язык, осознав, что копирует ворчливые интонации Уилки. - Ладно, идём.

На кухне Вивиан сделал знак сгрузить чашки в раковину, а сам достал с полки турку и принялся отмерять на глаз кофе и специи.

Полотенце неприлично перекосилось, открывая длинный старый шрам на бедре. Морган не успел отвести глаза, и заработал унизительно понимающую усмешку.

- Сразу удовлетворю твоё любопытство - это не боевая рана, - вкрадчиво произнёс Вивиан. - Катался на коньках с братом, а он не удержался, упал и пропахал мне ногу… Да, представь, у меня есть брат. Младше почти на двадцать лет. Ион похож на азиата.

Генетические чудеса, как думаешь?

- Я в этом не разбираюсь, - уклончиво ответил Морган. В голову почему-то лезли мысли о неверных жёнах и волшебных

подкидышах.

- И я, - не смущаясь, кивнул живой Аполлон и всё-таки поправил полотенце - украдкой, чтобы со стороны не заметно было. - Кстати, брат пропал прошлой зимой. И не думаю, что он вернётся.

-Соболезную… - начал было Морган, но собеседник его, похоже, не слушал:

- Мой брат прирождённый скрипач, и его зовут Сирил. Забавно, правда?Жаль, что побеседовать об упадке лжи у нас так и не получилось, - усмехнулся он. Последние слова прозвучали как старая-старая шутка, известная в узком кругу, или скрытая цитата. - А

ведь мелкий - прекрасный лжец. Как и ты, похоже.

В горле пересохло.

- Не совсем понимаю. - Голос прозвучал надтреснуто.

Кофейная пена начала подниматься. Вивиан щипцами выудил из неё чёрный стручок ванили и отложил на блюдце, затем уменьшил огонь и принялся гипнотизировать турку, скрестив руки на груди.

- Не понимаешь… Лжец, лжец. И, как мой маленький Сирил, пытаешься всё везти на себе. Гвен ведь не глупа, она осознаёт, как много ты недоговариваешь. И о чём умалчиваешь.

Кофе одуряюще пах ванилью, мёдом и кардамоном. Огоньки нагревательной панели отражались в красных глянцевых дверцах и шахматной чёрно-белой плитке на потолке. Жадно тянулись к свету глянцевитые орхидеи, и экзотические цветки походили на хищные пасти. Впервые кухня сестры напоминала не курсовую работу дизайнера-отличника, а языческий храм, и находиться здесь было

страшновато.

Морган инстинктивно облизнул губы.

- О чём же?

- О мистической подоплёке, - буднично произнёс Вивиан, не отводя глаз от кофе, лихорадочно вздыхающего в турке. - Г вен никогда не скажет этого. Она слишком рациональна. Придётся мне. Я писатель, то есть безумец по определению, значит, могу говорить странные вещи. В тебе что-то есть. Больше, чем во мне. Больше даже, чем было в Сириле. А значит, ты уйдёшь, рано или поздно, - он запнулся,

нахмурился; затем дунул на кофе и выключил панель. Ароматная пена слегка осела. - Когда Сирил исчез, мама смогла протянуть только несколько месяцев. Отец вроде бы держится, но разговаривать с ним невозможно. Меня он не узнаёт. Я вижу, к чему склоняется твоя история, и Гвен тоже. До того, как ты пришёл, я колебался: удержать тебя? Или вырезать, как нарыв, безболезненно для семьи?

Звякнули три крошечные чашки. Морган зачарованно смотрел, как серебряная ложка разделяет на части плотную пену, как льётся

кофе из турки - густой, словно сироп или застарелая кровь. Медово-пряный запах щекотал горло и делал разум кристально ясным.

- И что вы решили, Вивиан?

Он усмехнулся:

- Что глупо ловить бумажным сачком прилив. И немногим умнее - пытаться книжной страницей сравнять с землёй древний сид, поросший тимьяном и клевером. Я многого не понимаю; я мечтатель, и полагаться могу лишь на чувства, не на рацио. Я вижу нечто, чему не могу подобрать имени… Это лирика, впрочем. Рефлексия влюблённого эстета после двух суток без сна. Не бери в голову. Могу пообещать только, что о Гвен я позабочусь. Моих сил вполне хватит, чтобы не пускать в этот дом ничего лишнего, даже если это что-то не имеет лица и формы.

Моргана бросило в жар.

- Ты говоришь о тенях?

- Я не знаю, о чём говорю, - мягко улыбнулся Вивиан, оборачиваясь. Глаза у него оказались светло-светло зелёными, почти прозрачными. Между бровей залегла тревожная морщинка - Можешь считать, что это было завуалированное обещание поддержки, дать

которое напрямую мне не позволяет, предположим, ревность. Гвен слишком любит тебя… Когда допьёшь кофе, поставь чашку в раковину. Где выход, полагаю, найдёшь сам. Прощаться лично не обязательно, мы будем заняты.

- Так вежливо меня из дома ещё не выставляли.

- Привыкай. Быть может, скоро ты вообще не сможешь входить в чужие дома без приглашения? - бессовестно подмигнул он и вышел с двумя чашками кофе на подносе.

Полотенце окончательно соскользнуло и осталось лежать на пороге.

В холле некуртуазно чертыхнулись и ускорили шаг.

Возвращался Морган кружным путём; хотелось потянуть время. По прошествии получаса рыжий Аполлон, Вивиан, казался не столько загадочным, сколько потерянным. Он определённо знал что-то о тенях и, похоже, мог им противостоять, но на героя, приближенного к иному миру, ничуть не походил. Скорее, на жертву, которую те же силы некогда задели крылом - и оставили шрам. Такой

же, как от коньков младшего брата.

Последняя мысль отчего-то развеселила.

Посмеиваясь, он набрал короткое сообщение сестре:

«Твой парень-эксгибиционист?»

Г вен откликнулась сразу:

«Он интроверт! И очень рассеянный».

Морган автоматически набрал: «Так любишь его?», но помедлил и стёр. Ответ был очевиден.

Несмотря на позднее время, отец всё ещё не вернулся. Свет горел только в холле и в столовой - декоративные лампы из рисовой бумаги. Пахло сердечными каплями и лавандовым маслом. Донна, похоже, ушла: пальто исчезло с вешалки. Этель сидела за столом с кружкой ромашкового чая, болезненно выпрямив спину, и листала в полумраке альбом с репродукциями Сезанна.

- Ты встретился с Гвен?

- Да, - кивнул он и сразу попытался увести разговор в сторону от опасной темы: - Я познакомился с её парнем, точнее, с будущим супругом. Ты его ещё не видела?

- Только на фотографиях, - откликнулась мать, и глаза её с любопытством расширились. - И как тебе он?

-Очень любит её, - произнёс Морган, осторожно подбирая слова. - Эрудит. Разбирается в кофе. И в специях тоже, кажется, неплохо готовит. Полуфабрикаты из холодильника точно исчезли. Дома у Гвен стало очень уютно. Похоже, ценит семью - большую часть времени рассказывал о своём брате, Сириле.

Этель неожиданно рассмеялась:

-Вивиан и Сирил, надо же! Упадок искусства лжи… - добавила она загадочно, почти дословно повторяя слова рыжего Аполлона. Как

выяснилось, стеснительного интроверта. - Ах, у старшего поколения Айлендов определённо было чувство юмора. Возможно, этот Вивиан не такая уж плохая партия для нашей Гвен. Особенно если учесть, что он умеет готовить. К слову, дорогой, ты не голоден? Донна немного приболела, но ужин приготовить успела. Крем-суп из брокколи с острым перцем и паста из оливок на хрустящих хлебцах - то, что ты

любишь.

Оливки Морган любил только в коктейлях, но уточнять благоразумно не стал и сходил за чашкой супа. Этель словно бы позабыла о безобразном скандале с Годфри, об иске и маленькой внутрисемейной войне. Плотные шторы были задвинуты, отсекая звуки улицы и отсветы далёких фонарей. Запах лаванды, резкий поначалу, смягчался, уходил в нежную сладость. Часы в нагрудном кармане царапались размеренно и сонно.

А потом раздался телефонный звонок.

Это оказался Дилан. Он говорил отрывисто, точно перекрикивая помехи, хотя слышимость была идеальная.