Ангелы по совместительству (СИ) - Сыромятникова Ирина Владимировна "tinatoga" - Страница 129

И только уважаемый Ри’Кинчир выглядел очень довольным. Он замысловато выругался и окутал себя облаками ароматного дыма:

— Говорил я: этот пастырь не пропадет, даром что мелкий! Кто оказался прав?

— Вы, капитан! — дружно заулыбалась команда.

— То-то же!

Часть 12

Глава 52

За мной. В Миронге. Приплыл. Военный. Корабль!

Никаких гудящих и коптящих катеров, никакого десантирования на борт с лодки — пирс, трап, разве что дорожку ковровую не раскатали. Хорошо!

Официально это мотивировалось тем, что шторма вот-вот начнутся. Верю. И каюту мне дали отдельную. Ридзерским бойцам, в принципе, тоже, но им — на нижней палубе и маленькие, а мне — рядом с капитанской и большую. Потому что я — гражданский специалист. Верю, верю! Лючика с пассией и младенцем, кстати, тоже поселили сверху. Надо ли мне так понимать, что мой клан увеличился еще на двоих?

Стоило мне внести свой сундук в каюту и задуматься о прогулке в город, как выяснилось — мы отчаливаем через час. И вообще, корабль по любому уплывает, а нам просто повезло успеть в последний момент. Ладно, ладно, верю. Да и что я не видел в этих имперских городах?

Можно, наконец, расслабиться. Кто бы знал, как мне надоел И’Са-Орио-Т и все его обитатели! Если бы не моя башня, забыл бы их как глупый сон — черные такое умеют.

Железная махина мчалась вперед, рассекая море. Полоскались над мачтами яркие флажки, в поднятой кораблем волне играли дельфины. На горизонте маячил облачный фронт, от которого мы пытались убежать (если попадем в шторм, я Риздера за борт выкину, скажу — волною смыло). Холодный ветер заставлял кутаться в шерстяной шарф, что после изнуряющего зноя Тималао казалось настоящим блаженством. Шезлонг цвета хаки, кофе в алюминиевой кружке с крышкой и носиком (чтобы не расплескать), мягкие булочки и сливочное масло (как же я по нему скучал). Хорошо!

Если бы не смутное ощущение, что половина экипажа судна стажируется в службе поддержки — слишком уж обаятельные. Или я просто забыл, как ведут себя с черными магами нормальные люди? Вот так вот не заметишь, как одичаешь.

Что и возвращало мысли к моей башне.

В ближайший год возвращаться в Кунг-Харн бессмысленно — надо дать время властям наладить мирный быт. А потом встанет вопрос о жизни на два дома (Сколько между ними километров? Надо хотя бы по карте посмотреть). Как мне соединить собственность по ту и эту сторону океана? Пароход, что ли, собственный завести? Но лучше — что-нибудь летающее, но не мотозмея, а агрегат, способный пересечь океан за вменяемое время и в любую погоду, с посадкой в произвольно выбранном месте. По-моему, у современников Мессины Фаулер ничего подходящего не было. А у творцов ла-ла-ла? Пометить в дневнике: содержимое блока памяти — актуально.

Про пароход — это я не шучу: денег у меня теперь… много. Полгода, нет, год вообще работать не буду! Только вот допишу свой эпохальный труд по черной магии, и летательный аппарат запатентую, пока какие-нибудь ушлые типы идею не сперли. Знаю я эту публику…И вот это лучше бы сделать быстро, буквально бегом.

Я вытребовал в каптерке пачку писчей бумаги, перо и занялся изложением коротких дневниковых записей в общественно приемлемой форме.

Армейских экспертов развезло, как после хорошей попойки. Они даже перед флотскими хвалиться не стали — валялись по каютам и делали вид, что у них — морская болезнь (но жрать выходили по часам). Куратор вдумчиво изучал подшивку ингернийских газет за полгода. Белые любовались морем и чайками.

Все довольны, если не считать матросов, покусанных ослицей. Надо было ее Шорохом проверить, не нежить ли. Мы с этой скотиной один раз посмотрели друг другу в глаза, и больше разевать на меня пасть она не пыталась. Однако реветь почем зря не перестала, а этот звук был такого свойства, что проникал даже в трюм.

Однако может ли неделя плавания обойтись без шоу? — Нет, не может!

На второй день после завтрака я обратил внимание, что корабль нехарактерно швыряет с боку на бок — мы явно меняли курс. Пиратов они там, что ли, увидели? Есть шанс посмотреть, как стреляют из главного калибра! Никогда не видел паровые метатели в работе. На суши эти монстры распространения не получили — слишком тяжелы, а вот на флоте это был последний писк.

Увы! Пиратами даже не пахло. Ощущение было такое, будто кто-то забросил в море речной трамвайчик — плоский, неуклюжий, с полосатыми тентами над палубой и красным лаком на перилах. Подробностей конструкции не удавалось разглядеть из-за пассажиров, буквально кишащих на палубе, но морской такая посудина не могла быть в принципе — слишком низкие борта. Это оскорбление здравому смыслу болталось на волнах, как поплавок, но упорно не желало переворачиваться. Путешествовать на таком кошмаре, естественно, могли только са-ориотцы.

Медленно и осторожно, сделав большой круг, наш корабль подошел борт в борт к этому чуду, и теперь старпом через переводчика о чем-то договаривался с его командой. Ну, не живется людям спокойно. Я подошел и попытался донести до флотских мысль, что отзывчивость и человеколюбие — лучший способ расстаться с имуществом. Там народу почти столько же, сколько на фрегате! Вы представляете, сколько они будут жрать? В ответ мне раздался лютый бред о морском кодексе, требующем спасать терпящих бедствие.

— Какое такое бедствие? Смотри, они неплохо плывут!

В ответ старпом ткнул пальцем в горизонт — мы замедлили ход, и облачный фронт явственно приблизился. Зимний шторм са-ориотская рухлядь не смогла бы пережить даже в порту. В общем, прежде чем я придумал что-то убедительное, беженцев уже грузили на борт сетками. Через полчаса на обреченном судне остались только крысы, наш капитан скомандовал полных ход, и гонка началась заново, только теперь у бури появился шанс. Допустим, выжить-то мы выживем, но удовольствие все равно будет ниже среднего.

Новых пассажиров определи в трюм. Результат напоминал муравейник: темная дыра, из которой все время вылезают суетливые личности, но самое неприятное — они держали путь в одно со мною место.

— А вам руководство не накостыляет за такой подарочек?

Старпом пожал плечами:

— Сотней больше, сотней меньше. Обычно плавсредство конфискует береговая охрана, но так тоже можно. Потом люди проходят карантин в фильтрационном лагере, пять лет обязательных работ и — натурализация.

Я отчетливо представлял, какое занятие могут подобрать для таких вот условно добровольных работников.

— А если они не согласятся?

— Тогда их отправят на родину за государственный счет. Побережье империи большое, помешать высадке туда невозможно.

Ну, если поставить вопрос так, беженцы будут вкалывать как очумелые.

Всю ночь я проворочался без сна, пытаясь побороть какую-то тошноту, за стенкой истошно вопил младенец, а Лючик с маниакальным упорством стучал в дверь, то в поисках касторки, то — жалобно прося нагреть воды (нельзя колдунов так провоцировать!). Не выспался совершенно. Утром осмелевшие са-ориотцы выползли на свет… и белые пошли с ними знакомиться. Ну, что тут скажешь! Я перенес кресло поближе к выгулу и демонстративно следил за происходящим.

Общительность белых встретила достойное сопротивление — са-ориотцы, оказавшись на корабле вероятного противника, желания открыть душу не испытывали. Лючик заливался соловьем, его девчонка жизнерадостно щебетала, все зря — хамить беженцы не хамили, но и на контакт не шли.

А вообще, интересная публика подобралась — слишком пестрая. Если считать, что любовь са-ориотцев к единству цвета на юге сохраняется, то здесь присутствуют люди как минимум из трех различных поселений. Обязательный цветовой набор дополнялся нейтрально-прозрачным стеклярусом и бронзовыми висюльками (явно каштадарское влияние), кое-кто халатам предпочел свободные юбки и шальвары, некоторые персонажи выглядели вообще не местными, например, те две дамы в туфлях на высоких каблуках и один явный карлик (не родственник ли он нашим банкирам?). Полдюжины черных разных возрастов тревожно косились в мою сторону, а вот белых не было вообще. И все какие-то жеванные, как Шаграт с бодуна.