Пикник на Лысой горе - Калинина Дарья Александровна - Страница 37

– Нам нужны не ваши деньги, – сказала Инна.

– А что?

– Правду, расскажите нам правду о том, как и когда вы узнали, что Роланд Владимирович – ваш отец. И вообще все, что знаете.

Ингрида посмотрела на сестер и жестом предложила им присесть. Девушки не стали ломаться. Разговор обещал быть долгим.

– Лет пять назад я разбирала бумаги, оставшиеся после смерти моей матери, – начала рассказывать Ингрида. – Собственно говоря, этим нужно было заняться раньше. Но у меня все руки не доходили. После маминой кончины мне было тяжело к ним прикасаться. Я просто сложила их в корзину и запихнула ее на чердак. И вот разбирая их, я наткнулась на пачку пожелтевших документов. Они были такими старыми, что я хотела сразу же сжечь их. Не знаю, что меня толкнуло, но я развернула их. Там были письма моего отца к моей матери. Они были без подписи.

Ингрида перевела дыхание и продолжила более уверенным голосом:

– Я никогда не знала, кто мой отец. Мать говорила мне, что он умер. Давно, и нечего его вспоминать. Иногда вместо ответа просто спрашивала у меня, неужели мне плохо с ней. В общем, находила любила возможность уйти от прямого ответа. И вот только спустя больше десяти лет после ее смерти, прочтя старые документы, я узнала, кто был на самом деле мой отец. И я поняла, в какой ловушке оказалась.

– У вас к тому времени уже были Вилли с Яном? – спросила Инна.

Ингрида молча кивнула.

– Мою мать хватил удар, когда она узнала имя моего жениха, – сказала она. – Тогда я не придала этому совпадению никакого значения. Мать давно болела, и я решила, что ее удар – это просто результат болезни. Она умерла, не приходя в сознание, и не смогла предотвратить моей свадьбы с собственным братом.

– И что вы сделали, когда наконец узнали правду?

– Что я могла сделать? – пожала плечами Ингрида. – Мы с Алексеем прожили больше десяти лет. Оба наших мальчика были вполне здоровы. Так ради чего было все губить? Я решила, что раз правда столько лет лежала на дне, то пусть лежит и дальше. Не стоит раздувать огонь. И я прожила спокойно еще почти двадцать лет.

– А что потом?

– Потом этому старому идиоту, моему папаше и свекру, не знаю, как его следует называть, приспичило провести расследование в собственной семье. Его, видите ли, интересовало, кто из его потомков достоин получить его денежки, а кто нет. Ну, не маразм ли?

– Действительно глупо, – согласилась с ней Инна. – Чего уж там затевать, раз всю жизнь они его устраивали.

– И этот мерзавец Арвид докопался до правды. И позвонил мне. Он предложил мне сделку. Потребовал деньги в обмен за имеющуюся у него информацию.

– И вы согласились?

– А какой выбор у меня был? Арвид мог изъять информацию обо мне из своего досье на членов семьи Роланда, а мог предать ее огласке. Я должна была выбирать. И я сделала свой выбор очень быстро. У меня было сильное подозрение, почти уверенность, что Роланд не захочет признать во мне свою дочь. Его фамилия в моем свидетельстве о рождении могла убедить недоброжелателей, но не моего родного отца. Он никогда не помогал нам с матерью. Он ни разу не пожелал увидеть своего ребенка, то есть меня. И он сразу же сказал моей матери, что ей нечего надеяться на его великодушие. Он не намерен тратить время и средства на чужого ребенка. У Роланда к тому времени уже было двое законных сыновей. Так что его в какой-то степени можно было понять.

– Понять, но не простить, – вполголоса сказала Инна. – Ингрида, вы ненавидели своего отца?

– Да, – кивнула Ингрида. – Он был подлецом.

– Вы ненавидели его настолько сильно, что могли бы убить?

– Убить?! – ужаснулась Ингрида. – Ну, нет. Убить и жить потом с сознанием того, что я действительно его дочь, раз способна на преступление. Нет.

– А Арвида?

– И его тоже, – сказала Ингрида. – Понимаю, что вы мне не верите. И в самом деле он меня шантажировал, вымогал деньги. А потом находят его труп. Очень удобно все свалить на меня. Я вам скажу больше. Мы с Арвидом должны были встретиться в саду. Как раз на том месте, где нашли его труп. Но я не убивала ни парня, ни своего отца. Вы должны мне верить!

Сестры с сомнением посмотрели на нее. Честно говоря, холодноватая и практичная Ингрида идеально подходила на роль убийцы. Убив Роланда, она получала деньги. А убив Арвида, избавлялась от шантажиста.

– И пожар в Мадоне тоже не вы устроили? – спросила у нее Инна.

– Пожар – моих рук дело, – призналась Ингрида. – А что мне было делать? Допустить, чтобы еще один Арвид наткнулся на мою тайну? Я передала со случайным мальчишкой для сторожа подарок к Новому году. Бутылку вина. А туда подмешала снотворное. Он выпил и уснул. Дальше все было делом техники. Вы были в Мадоне и видели, как там легко войти в любой дом. Вот и в загс мне ничего не стоило войти. Я вытащила сонного сторожа на улицу. Потом облила бензином, который привезла с собой, пол и стены загса и кинула спичку. Поверьте, я бы с радостью не устраивала поджога, но у меня не было выбора. Я не знала, где хранится справка о моем рождении. И к тому же я боялась, что вдруг заметят пропажу, тогда это вызовет подозрения.

Ингрида немного помолчала, а потом нерешительно спросила:

– Что теперь со мной будет? Вы сдадите меня полиции?

– Не знаю, – честно ответила Инна. – Я еще подумаю над этим вопросом. Пока что у меня нет повода вам верить в том, что вы не виновны в смерти Роланда и Арвида. У вас был мотив и возможность. Но почему-то я верю вам. Верю, что вы невиновны. Помогите найти настоящих преступников, и тогда, я обещаю, что не скажу полиции, кто устроил пожар в Мадоне. И буду держать язык за зубами насчет того, что вы замужем за собственным братом.

– И я тоже, – пискнула расхрабрившаяся Наташа.

Ингрида с признательностью взглянула на сестер.

– У меня есть подозрение, кто мог убить Роланда, – сказала она. – Я говорю о возможности достать яд. Жена Эрнеста – эта Ида, она мне очень подозрительна. И она работала долгое время фармацевтом в одной крупной аптеке. Думаю, что в аптеке должны быть яды. И Ида имела к ним доступ. Все остальные в семье моего мужа не имели никакого отношения к медицине. Так что они бы скорей выбрали другой способ для убийства.

– Интересно, – сказала Инна. – Спасибо вам. Если еще вспомните что-либо подозрительное, обязательно сообщите нам. Да, и не советую искать копию вашей метрики в доме. Она давно уже лежит в одном из отделений почты в Риге. И должна быть отправлена на имя инспектора Пельше ровно через три дня. Если со мной или с Наташей, или с нами обеими за это время случается что-то нехорошее, например, мы попадаем в автокатастрофу, то заказное письмо отправляется в полицию. А там уж сумеют сделать выводы. Ну, а если мы останемся живы, то вернем вам эту вашу копию. Можете быть в этом совершенно уверены.

– Другими словами, вы мне не верите? Не верите, что я не убивала старика? – покраснела Ингрида.

– Моя бабушка всегда говорила: доверяй, да проверяй, – сказала Инна. – Мы вам поверили условно. До окончания расследования никто не может быть полностью оправдан.

– Да, я понимаю, – поникла головой Ингрида. – Но я могу быть уверена, что вы меня не обманете?

– Кроме нас существует еще и полиция, – деликатно намекнула ей Инна. – Они тоже ведут расследование.

Но упоминание о полиции Ингриду почему-то не напугало. Она лишь пренебрежительно фыркнула и отвернулась от сестер. Словом, это была прежняя Ингрида. От растерянной женщины, только что волновавшейся и запинавшейся, не осталось и следа. Сестры вышли в небольшой зимний сад в холле третьего этажа. Тут было очень удобно побеседовать, так как среди пальм стояло два маленьких диванчика. Сестры сели на один из них и, склонив головы друг к другу, начали шептаться.

– Что ты думаешь насчет Ингриды? – спросила Наташа у сестры. – Врет она? Или действительно не убивала Арвида? Ну, и Роланда тоже.

– Не знаю, – сказала Инна. – Насчет Роланда вообще не знаю. А насчет Арвида и его документов тоже как-то смутно. Документы Аврида она ведь сожгла в камине. С другой стороны, с ней в комнате живет еще один человек, Алексей. Конечно, у него рука на перевязи. Стрелять в Арвида он не смог бы. Но чтобы бумаги сжечь, для этого двух рук не нужно.