Псы войны. Гексалогия (СИ) - Пауллер Олег - Страница 79

   - Откройте!

   - Флорис! - он рывком распахнул дверь, но это была Нома. Она была вся в слезах.

   - Что с тобой, девочка? - почти по-отчески произнёс он, и замялся, заметив, что стоит в непотребном виде. - Проходи, садись, я сейчас!

   Нома с удивлением глядела на вечно сурового полковника, каким она привыкла видеть. Сейчас этот человек, одетый в трусы и майку, суетился, пытаясь привести себя в порядок. Ему мешали бутылки и посуда, разбросанные по комнате. Наконец, он вышел в другую комнату и через несколько минут вернулся: строгий и подтянутый, как всегда.

   - Так, что же случилось, Нома? - Шеннон сел напротив плачущей девушки.

   - Извините меня, масса! Он уехал навсегда?!

   - Кто? Жан-Батист? - полковник увидел в глазах девушки вопрос и надежду. Хотелось ей соврать, но этого делать было нельзя. - Да! Он никогда не вернётся и тебе нужно искать нового мужчину!

   Нома захныкала. Было грустно смотреть, как крупная, красивая, молодая девица хнычет как малый ребёнок. В этом было что-то неестественное. Шеннону захотелось её успокоить, но он не знал, как это сделать. Недолго думая, он налил в пустой стакан остатки чери и протянул девушке:

   - Пей!

   Она выпила этот сладкий напиток залпом и немного успокоилась.

   - Ты должна понять, - наставительным тоном заговорил Шеннон,- белые мужчины всегда либо умирают, либо уезжают отсюда к себе на север. Они редко не берут с собой чёрных женщин...

   - Почему? - сморщив нос спросила Нома.

   - Не знаю, - Шеннон пожал плечами. - Так принято.

   - Если бы он взял меня с собой, - начала мечтать девушка, - то...

   - ...пропала бы. Заболела и умерла, - резко оборвал её наёмник. - На севере холодно и сыро!

   - Как в Хрустальных Горах?

   - Ещё холоднее. Зимой там идёт снег!

   - Снег?

   - Это замёрзшая вода! Она белого цвета и падает с неба...

   - Знаю. Я один раз видела. Только священник называл это другим словом - град!

   - Молодец, сообразила! А теперь представь, что он идёт день, два, неделю, месяц... - Шеннон так увлёкся рассказом, что не заметил, как девушка задремала. Тут он вспомнил о пакете с деньгами. С трудом отыскав его в этом бардаке, он положил его рядом с Номой.

   - Ну и что теперь с тобой делать? - пробормотал он. Прикрыв девушку полотенцем, полковник запер комнату и спустился в бар. Там уже находились Алекс и папаша Вильк.

   - А Кейт! - окликнул его поляк. - Иди к нам! Наверное, тебе одиноко без своих друзей!

   - Есть немного!

   Папаша Вильк, как обычно, мучил радиоприёмник. Сквозь шум и помехи пробивалась весёлая музыка и какие-то голоса.

   - Сегодня опять была большая речь Окойе, - сказал он, продолжая вертеть ручку настройки. - Он обещал справедливое наказание приспешникам Кимбы, а ещё опубликовал два декрета. Один из них о реституции собственности. Так, что с меня и Гомеза причитается.

   - С Гомеса понятно - за гостиницу, - встрял Алекс. - А что тебе вернут папаша Вильк?

   - Как что? Мою концессию на отлов диких животных на всей территории Зангаро и монополию на экспорт перламутра! В свой двухэтажный дом в Кларенсе я въехал ещё утром. Мерзавцы почти два года в нём хозяйничали...

   - Разве концессии и монополии являются частной собственностью? Первый раз слышу!

   - Вот увидишь, вернут! - менее уверенно произнёс поляк.

   - Обратись к Лоримару, - посоветовал Шеннон. - Он советник юстиции. Может, что и подскажет!

   Тут в зал вошёл Гомез. Он увидел наёмника и заулыбался:

   - Здравствуй, Кейт! Жорж, Фредди, встречайте дорого гостя! Сегодня гуляем за мой счёт!

   - Жюль, - шепнул Кот владельцу отеля. - У меня в комнате спит девушка. Ты можешь её где-нибудь пристроить?

   - Понял, - заговорщицки подмигнул Жюль. - Отличный выбор! А я думал, когда тебе надоест топтать мощи...

   - Не шути, так!

   - Всё, всё, всё! Подыщем ей работу в отеле не пыльную, не тяжёлую, соответствующую статусу...

   - Вот и хорошо! Заодно пусть приберут у меня в номере, а то мы вчера сильно погуляли...

   Фредди (или Жорж) поставил на столик апперитивы. Гомез стал что-то шептать ему на ухо. Портье кивнул и быстро удалился. Он появился, когда Шеннон заканчивал свой третий бокал и сделал знак своему шефу.

   - Всё прибрано, девушка пристроена,- сообщил тот наёмнику. Внезапно хлопнула пробка шампанского.

   - А теперь, прошу к столу, - провозгласил Гомез. - Банкет в честь реституции моей собственности объявляю открытым!

   - Ура! - закричали все присутствующие.

   В это время "Тоскана" уже вошла в чёрные воды порта Уарри. Приятели стали собирать вещи, готовясь сойти на берег. Вальденберг был прав, предсказав их сегодняшнее состояние. Провалявшись в койках до полудня Жан-Батист и Курт выползли на палубу только к закату. Они стояли на корме, смотрели на волны и медленно тянули пиво. "Тоскана" медленно скользила на север, делая по шесть узлов. Огненный шар солнца висел на западе, а вдали на востоке синела кромка берега:

   - Не жалеешь, что уехал?

   - Нет. Кот отлично справится без нас. У него же там куча помощников.

   - Что будешь дальше делать?

   - Пару недель помотаюсь по Африке, заееду в Паарль, к родне Жанни, потом - в Марсель. А ты?

   - Я сначала в Бельгию, передам там кое-какие бумаги, а потом выправлю документы на "Тоскану" ...

   Жан-Батист лениво облокотился на поручни и мечтательно произнёс:

   - Скоро Уарри. Оторвёмся?

   - М-да. Я не видел приличной бабы уже три месяца.

   - Что же тебе мешало? В Кларенсе их пруд пруди...

   - Не знаю. Не люблю я цветных...

   - Что, школа наци?

   - Можно сказать, и так. Мне в "Гитлерюгенде" десять лет вдалбливали о чистоте арийской расы. Вот и брезгую...

   - А мне - всё равно: хоть белая, хоть чёрная, хоть красная. Главное, чтобы по-болльше?

   - Что? Опять о бабах? - сзади подошёл в Вальденберг.

   - А о чём же ещё? - хохотнул Курт. - Когда прибудем в порт, капитан?

   - Часам к шести. Ночевать останетесь на судне?

   - Я бы предпочёл номер в отеле,- сказал Земмлер.

   - Запросить по радио?

   - Ага.

   - Может лучше переночуем на борту? - засомневался Лангаротти. - Я не хочу, чтобы прислуга копалась в моих вещах.

   - Сделаем так: багаж оставим на борту, а сами поедем в отель. Ты с нами Карл?

   - Не хотелось бы оставлять "Тоскану" на одного Чиприани.

   - А что случиться?

   - Мало ли. Это всё-таки Африка. Я останусь на борту.

   - Ну, как знаешь.

   В восемь часов вечера шлюпка отвалила от борта "Тосканы", доставив обоих наёмников на берег. Пограничники наскоро просмотрели документы двух белых, экстравагантно одетых путешественников и вызвала для них такси.

   - В отель, - распорядился Курт, развалившись на заднем сидении. - Какой тут лучший.

   - "Гранд-Отель", сая,- последовал ответ таксиста.

   - Тогда, вези нас туда...

   Двадцать лет назад деловой человек и местный король по совместительству Макензуа Второй выбрал для строительства отеля крутой и зеленый холм, возвышающийся над Уарри. Этот дородный, килограммов на сто пятьдесят мужчина, был очень популярен среди своих соплеменников также, как и в бизнесе. Порой, забыв о титуле, он пускался в столь рискованные махинации, что пару раз чуть было не оказался под судом, несмотря на всю гибкость гвианской Фемиды. Его племя трактовало удачу своего короля не иначе, как покровительство богов. И теперь четырнадцатиэтажное здание, построенное по последнему слову отельного бизнеса, горделиво красовалось, видное из любой точки города. С моря оно казалось белой башенкой на фоне пёстрых холмов, окружающих Уарри. По желанию основателя, в отеле к ленчу полагалось спускаться в пиджаках и галстуках или в национальной одежде. Появление в рубашке без галстука или с короткими рукавами считалось в ресторане отеля неприличными. Зато в кабаре, тоже принадлежащем королю, приходить можно было в чем заблагорассудится. Зал казино сверкал разноцветьем электрических лампочек. Его стены из мангровых кольев снаружи украшали плакаты, рекламирующие все -- от безопасных бритв "Три крокодила" до туристских круизов по Средиземному морю. Реклама пива, виски и джина, портреты заморских кинодив, вывеска, обещающая посетителям "туземные танцы и все существующие в мире радости", -- все это должно было создавать гостям соответствующее настроение, при котором карманы раскрываются сами по себе. Со смерти короля прошло лет пять. Его наследство оказалось в руках какой-то трастовой компании, сменившей прежнее помпезное название "Эксельсиор" на более понятное "Гранд Отель". Естественно снизились и требования к постояльцам. Теперь этот лучший отель в Уарри тянул в Европе на три звезды. Однако, при сравнении с "Индепенденсом" в Кларенсе, он выглядел как дворец Гаруна ар-Рашида против жалкой хибары. Поселившись в нём на одну ночь, Жан-Батист и Курт, не отказывали себе ни в чём: сначала ресторан с почти европейской кухней, потом бар с почти европейским выбором, потом девочки...