Порча. Дилогия (СИ) - Курников Александр Александрович "Finnn" - Страница 47

— Есть! — Донеслось из-за полога.

— Что-то вы не важно выглядите, князь. Эй! Кто там есть!? Подать вина и мяса! И жаровню разведите!

— Не суетитесь генерал, есть мне не хочется.

— Что, дурные вести?

— Ну как…, дурные конечно, но вполне нами ожидаемые.

— Не ужели армейские корпуса дравидов двинутся сюда?

— Да, уже двинулись, ускоренным маршем, и к завтрашнему полудню один корпус будет здесь, остальные подойдут к вечеру.

— Мда, ситуация. Но мы этого и правда ожидали. Три этих дравидских корпуса дожны были осадить наши крепости. Ну чтож. — Од поскрёб щёку пером. — Писарь! — В палатку влетел громила с письменным набором. — Приказ гарнизонам Минта, Висбю, Сэнгоу и Моруа, срочно, ускоренным маршем догнать и завязать бой с дравидскими корпусами. Задержать их любой ценой на одни сутки. Затем отойти назад в крепости. Приказы размножить, мне на подпись и разостлать.

— Вы думаете поможет? — Князь.

— Почему бы и нет? Хотя бы у гарнизона Моруа.

Хасепин пожал плечами. Тут слуга внёс поднос с кое-какими харчами и князь вдруг осознал, что есть он хочет в двое больше чем спать. В двух недельной гонке по дравидским корпусам своих бывших знакомых и сослуживцев, времени на сон и на еду у него почти не было. Зато была идея, склонить командиров корпусов, двое из которых были его старинные приятели, склонить их если уж не на свою сторону, то хотя бы не вмешиваться в драку Ар-райнов с имперцами, а затем собрать из корпусов отряд и двинуть в Дравид, огнём и мечём выжигая Ар-райнскую ересь. Но увы, первый же далапар, рача Мурсак, поведал Хасепину что царь-царей, светоч мира, и тень единого на земле. Сам теперь глава воинственноверующих, как он назвал Ар-райнов и переть против монахов всё равно что плевать в лицо Светлейшему. Затем Мурасак начал жаловаться на то что дворян лишают прав, замков, и даже любимых наложниц, и говорят при этом, что истинно верующий человек может обойтись четырьмя жёнами, восьмью слугами, двадцатью верблюдами и десятью акрами земли которую он, высокородный, должен возделывать сам. Потом Мурсак банально расплакался жалея себя, Хасепин успокаивающе похлопал того по плечу, и отправился к следующему своему приятелю, но и там его ждала похожая история. Лишь последний долопар немного порадовал князя тем, что громогласно костерил Ар-райнов, но в просьбе придержать корпус, отказал.

Глава 3

Как только солнце поднялось на ладонь от земли, по полкам прозвучал сигнал строиться. Двухмесячное стояние огромной армии было окончено, не сказать что бы неожиданно, но как-то окончательно. Все знали что из себя представляли Ар-райны, а кто не знал, тем уж точно рассказали. Рассказали конечно что они не только злобные фанатики, но ещё отличные и умелые воины. Рассказали так же что главная их сила, это тяжёлая конница, и устоять перед ней, вот главная задача предстоящего боя. Рассказали так же, что уже отбрасывали этих монахов разложения за границы империи, но хребет пока не сломали, а те кто по умнее добавили, что и сегодня вряд ли сломаем. Главное самим не сломаться.

Бойцы по разному покидали свои биваки. Те кто ещё с вечера проверил своё оружие и доспех, выходили чинно, не спеша, без суеты в строй. Иные впопыхах хватались за всё подряд, потом чесали кудлатую башку, и махнув на всё рукой запихивали нехитрый скарб в кожаную суму, бросали её в телегу полкового обоза и придерживая сползающие портки, мчались к своим частям. Кто-то без сожаления вскакивал на коня и уносился прочь, а кто-то долго ходил и осматривал так любовно обустроенное место, поглаживая собственноручно сделанную коновязь, или бревно, отполированное задом во время долгих ночных дежурств у костра. Всяк уходил по разному, но все на совсем.

Од в этот раз не стал особо мудрить и вперёд выставил полки копейщиков Сирта, за ними, как и положено лучников и арбалетчиков, недалеко от них выстроил Сэлшскую пехоту. Чего от неё ожидать он не знал, но пусть будет рядом. Главное, что бы не на предполагаемых направлениях ударов противника, а так, хотя бы в помощь кому-нибудь. Позади лучников тянулись бронированные цепи гвардейцев Бастарна, как их использовать подскажет время. Самыми последними, в этом глубоко эшелонированном построении, стояли три тысячи «Аргументов» генерала, тяжёлая кавалерия на рослых конях, каждый боец которой с особым тщанием отбирался Лангином и Масакаром. Слева от основных сил стоял Вернике со своими рейдерами. Чуть позади него Сэлшская конница и кирасиры маркграфа Ханса Ордина. Ну и справа, линкомиты Монгидара и конница Рамиса.

— Вот это да! — Невольно вырвалось у Лангина обозревавшего войско. — Больше шестидесяти тысяч бойцов! Вот это сила! — Затем поймав неодобрительный взгляд командующего, поспешно добавил. — Знаю, знаю господин генерал что хотите сказать, сила силой, а к нам тоже не кузнечики пожаловали. Так ведь? — Од ничего не ответил, Лангин вздохнул и добавил. — У них сила. Да. Но и у нас сила. — И сжал здоровенный кулак.

Позади всех, на самом солнцепёке, и на самый крайний случай, стояла регулярная пехота имперских войск вперемешку с добровольцами — ополченцами. Из них, кстати половина лучников из пограничных районов Моруа.

Командовал всеми старый вояка, полковник Гурджан. Поместье которого было сожжено Ар-райнами ещё год назад, и стех пор он обретался в Моруа, пытаясь пристроиться в гарнизон. Он неодобрительно поглядывал на волнующихся ополченцев и с теплотой на пехотинцев, среди которых провёл почти сорок лет своей жизни, пока, два года назад не вышел в отставку и не вернулся в родовое гнездо, где рассчитывал тихо и спокойно умереть «от старых ран». От чего-то именно так ему чудилось на старости лет. Среди чад и домочадцев. Сейчас, оперевшись на ростовой пехотный щит, он немного переживал о том, что не его полк стоит впереди копейщиков Тиана, тьфу ты, Сирта, и не ему первому мстить за порушенную мечту, да и вообще, это право пехоты, первыми встречать врага. Тут его внимание отвлёк какой-то всадник в посеребрённых латах, который не по уставу носил меч за спиной.

— Тоже мне, «мастер меча». — Буркнул он внимательно приглядываясь к всаднику и двум сопровождающим. Дело в том, что в империи мастеров меча, обязывали носить меч за спиной, показывая свой статус, что бы какой обормот с дурру не вызвал его на дуэль. Мастеру меча дуэли категорически запрещались. Приглядевшись получше, полковник определил что это Сэлшцы и плюнул ещё раз. Сэлшцев он не уважал. Гурджан никого не уважал кроме пехотинцев, потому и полковника получил только когда вышел в отставку.

— Надо одёрнуть этого офицеришку. — Снова наступил на любимые грабли полковник. — Эй, Сэлшец! Эй! Я чёт возьми к тебе обращаюсь! — И сам направился к всадникам. Один из сопровождающих офицера что-то сказал своему командиру, тот непонимающе завертел головой, пока не наткнулся на красного от гнева, старого пехотного полковника, прущего на них как боевой носорог.

— Эта выдра ещё и не замечает. — Пыхтел себе под нос Гурджан.

— Вы мне. Господин полковник? — Спросил офицер.

— Тебе! Чётово семя! Честь отдавать надо старшему по званию! — Уже орал полкан, но офицер даже с коня не слез.

— Но позвольте…

— Не позволю! Имя!? Звание!? Полк!? — Орал Гурджан. Офицер пожал плечами.

— Велит де Бранд, лейтенант кавалерийского полка, Сэлшского экспедиционного корпуса.

— Когда докладываешь старшему по званию надо слезть с лошади. — Прорычал старик.

— Это конь.

— Конь!!!

— Ну да. — Тут к ним подскакал всадник на рослом, золотистом жеребце.

— В чём дело господа. — Крикнул он резко осаживая коня довольно близко от полковника, но тот даже не моргнул. — Я не знаю в чём тут дело господа офицеры, но Его Высочество срочно вызывает к себе генерал Кустель.

Велит, непонимающе поглядел на капитана Федирана, и собрался было задать вопрос.

— А к…

— Езжайте ради Вседержителя мессир! — Взмолился капитан, и в душевном волнении приложил руку к груди, другой развернул коня Велита и весьма неучтиво хлопнул его по крупу, махнув двум сопровождавшим де Бранда, снова повернулся к онемевшему полковнику.