Призрачный двойник - Страуд Джонатан - Страница 69

— Не надо, я в порядке.

— Тогда пойдем бок о бок, — проход здесь был достаточно широким для этого. И идти оставалось не так уж далеко — через товары для кухни, потом через отдел женской одежды и вниз по главной лестнице. Вот и все, что нам оставалось сделать.

Вдали я уже слышала голоса, зовущие нас. Живые голоса — Локвуда, Джорджа…

— Не отвечай им, — сказала я Холли. — Молчи.

Мы шли так быстро, как только могли. Я невольно ждала, что вот-вот за нашими спинами с грохотом откроется дверь, пропуская преследующего нас Гостя. Но Полтергейсты действуют иначе.

Когда мы поравнялись со стопкой дуршлагов, что-то шлепнуло меня по лицу.

Я вскрикнула, выронила фонарик, а затем выпустила и ноги Вернона. Он застонал, и повис на руках Холли.

Еще один удар, от которого мне обожгло щеку. Я выругалась, выхватила свою рапиру, резко обернулась… Ничего.

Но в соседнем проходе что-то ударилось о кастрюли. Холли взвизгнула. У нее на щеке цветком расплылось красное пятно.

Если и можно сказать о Полтергейсте что-то хорошее, так это то, что у него нет эктоплазмы. Следовательно, вы не можете попасть в призрачный захват, и даже если сам Полтергейст заденет вас, большого вреда он не причинит. Правда, он легко может при этом вышибить вам мозги каким-нибудь диваном или проткнуть лестничными перилами. Мы подхватили Вернона, и поспешили дальше.

Где-то за нашими спинами раздался грохот, это падали на пол десятки всевозможных предметов кухонной утвари. А затем раздался жуткий грохот, скрежет покореженного металла, и рычание, такое, будто в середине этого грохота сердито рвался на волю и извивался всем телом гигантский зверь.

Но тот же зверь, однако, был не только за нашими спинами, но и впереди нас. Чуть дальше по проходу нас поджидал стенд с кухонными ножами любого размера и формы. Сейчас все эти ножи нервно подрагивали на своих крючках, готовые сорваться с места.

О-хо-хо.

Я вытащила нас из этого прохода в параллельный, и очень вовремя это сделала. Ножи взлетели в воздух. Мы упали за прилавком с фарфоровой посудой, подкатились под него. По воздуху со свистом неслись ножи — десятки ножей. Они расшибали тарелки, отскакивали от металлических сковородок, втыкались в пол рядом с нами.

Бобби Вернон приоткрыл на секунду глаза.

— Осторожнее. Мне больно, понимаете? — сказал он.

— Будет еще хуже, если не заткнешься, — огрызнулась я. — Давай, Холли! Поднимайся! Вперед, вперед!

— Да куда уж хуже, — простонал Бобби.

Вновь взвыли динамики, от этого звука ломило зубы. По всему зданию раздавались доносившиеся до нас удары и визг.

Где-то впереди, у входа в отдел женской одежды раздался громкий треск — судя по этому зловещему звуку, что-то тяжелое и мощное проломилось снизу прямо сквозь пол.

На мгновение я остановилась, не зная, в какую сторону нам лучше идти.

— Череп, — сказала я. — Я не знаю…

— Вы должны идти вперед, иначе умрете.

— Хорошо.

Практически используя Вернона как веревку, чтобы удерживать Холли на ногах, я снова повела нас вперед. В следующем проходе два прилавка оказались отброшенными в сторону и врезались еще в один, третий прилавок.

— То-то порадуется назавтра мистер Эйкмер! — радостно заметил череп.

— В полном восторге будет, — согласилась я.

— С кем ты только что разговаривала? — уставилась на меня Холли.

— Ни с кем! С тобой!

— Не верю!

Мимо моей головы пронеслись пять стеклянных мисок, врезались в стену и рассыпались на мелкие осколки. Ветер все сильнее рвал на мне джинсы, грозил повалить с ног.

— Слушай, Холли, сейчас не время…

— Но если мы собираемся работать в паре, Люси…

— Проклятье! Хорошо, я скажу тебе! У меня в рюкзаке живет наш чертов череп. В банке. И я с ним общаюсь. Теперь довольна?

— О, да. Это очень многое объясняет, — Холли по лицу хлестнула пролетавшая мимо стайка фартуков. Холли небрежно отбросила их в сторону. — Вот видишь, ты сказала правду, и ничего страшного не случилось. Просто ничего не нужно скрывать.

Мы нырнули в проход, ведущий в отдел женской одежды. Очень удачно нырнули — сзади вылетел целый большой прилавок и с грохотом и звоном рассыпался, ударившись о стену прямо в том месте, где секунду назад находились мы.

— Что за дела? — недовольно пробурчал череп. — Ты теперь всем подряд о нас с тобой будешь рассказывать? А я-то думал, что у нас с тобой особенная, можно сказать, интимная связь.

— Нам нужно идти! Заткнись! Позже поговорим обо всем.

— Знаешь, Люси, а ведь я, извиняюсь, думала раньше, что ты слегка чокнутая, — призналась Холли. — Но теперь я понимаю, что абсолютно была не права.

В отделе женской готовой одежды было тихо, во всяком случае, по сравнению с отделом кухонной утвари. Наши лодыжки обвевал тихий холодный ветерок.

В дальнем конце отдела уже виднелись площадки лифтов и площадка, на которую с первого этажа выходили эскалаторы и роскошная мраморная главная лестница.

— Здесь пока что ничего пожарного, — сказала я. — Слава Богу.

И тут слева от нас — это могла видеть только я, Холли не могла, потому что стояла спиной — медленно повернулся манекен, следя за нами своим ничего не выражающим лицом, на котором застыла улыбка.

А затем весь зал словно взорвался. Целая стойка с одеждой приподнялась над полом, затем лягнула его ножками, словно норовистая лошадь, и кувыркнулась в воздухе, сделав сальто. Холли взвизгнула. Мы отпрянули назад, наткнулись спинами на торчавшую позади нас колонну, и грохнулись на пол, перегородив своими телами, как поваленным деревом, весь проход.

Высоко над полом взмыли новые стойки с одеждой, полетели по залу, выбивая стекла в окнах, слепо натыкаясь на стены. Все куртки и пальто слетели со своих вешалок и крючков, закружили над нами, раскачивая пустыми капюшонами, взмахивая рукавами, внутри которых не было рук. Одежда металась по залу, словно летящие на шабаш ведьмы. Затем она спикировала вниз, прямо на наши головы, стегая воздух болтающимися поясами, царапая нам кожу своими молниями и пуговицами.

Низко пригнувшись, волоча зажатого между нами Бобби Вернона, мы бросились к эскалаторам, увертываясь от падающих сверху предметов, перескакивая через керамические плитки пола, которые взрывались у нас под ногами, летели, бешено крутясь в воздухе, и раскалывались, ударяясь о стены и колонны. Вокруг нас продолжала свою свистопляску одежда. Нежного бежевого цвета брюки облепили мне лицо, прижались так плотно, что я не могла дышать ни ртом, ни носом. Я сорвала их, отшвырнула в сторону и обернулась, чтобы взглянуть на то, что творится у меня за спиной.

В зале царил хаос, а из-за летающей одежды, а из-за качающейся мебели, из темного угла навстречу мне выползала зловещая фигура на четвереньках. Она подняла свою тонкую, как палочка, руку.

— Люси…

Затем мы с Холли скачками добрались до мраморной стенки и прыгнули на широкую медную полосу, которая разделяла эскалаторы, чтобы по ней спуститься вниз. Холли опрокинулась и заскользила на спине. Бобби Вернон неуклюже приземлился на полосу, вскрикнул от боли и заскользил следом за Холли. Я прыгнула, устояла на ногах, и скатилась вниз стоя.

Съезжая на ногах, я получила возможность окинуть взглядом то, что творится внизу, и оценить, во что превратился роскошный вестибюль универмага братьев Эйкмар.

Внизу горели огни — четыре наших рабочих фонаря, странным образом вращающиеся в воздухе.

За последние полчаса я не раз задавала себе вопрос: а где же остальные? Больше всего меня, конечно, волновало, где Локвуд и Джордж, и что с ними. Пару раз я слышала вдалеке их голоса, но никак не могла понять, почему они не идут нам на помощь.

Теперь я поняла, почему.

Полтергейст пронесся не только по этажам, по которым бежали мы с Холли, неся с собой Вернона. О, нет. В вестибюле он тоже похозяйничал, да еще как! На полу валялись разбитые витрины, из алебастровых колонн торчали врезавшиеся в них стойки для одежды. Настенные фрески были изуродованы, иссечены осколками стекол и щепками от разбитых дверей. Огромное искусственное дерево — бесценная композиция «Путешествие в осень», которой так гордился мистер Эйкмер, было вырвано из своей подставки, и валялось сейчас у подножия эскалаторов. Тысячи прелестных тканевых листочков ручной работы сорвало с дерева и расшвыряло по всему вестибюлю. Половицы в центре вестибюля были выдраны прямо с гвоздями, перекручены и раскиданы во все стороны. Обнажившаяся под досками земля взбухала, выпирала по краям вверх, раскачивая воткнутые в нее фонари, а в центре оседала куда-то глубоко вниз.