Призрачный двойник - Страуд Джонатан - Страница 68

Незначительного…

О, Боже. Что же мы натворили на пару с Холли!

Что я натворила, прежде всего? Мне стало не по себе, я прикрыла глаза.

Моего колена коснулась рука Холли.

— Люси? — сказала она и криво улыбнулась. — Ты сказала, что все будет хорошо? Тогда… что мы должны делать?

В эту секунду я, как никогда, была благодарна Холли. Я улыбнулась ей в ответ (уж не знаю, какой у меня получилась улыбка, может быть, тоже перекошенной от страха), и кивком головы указала на проход, ведущий к боковой лестнице в дальнем конце этажа.

— Сейчас мы встанем. Очень медленно. Начнем передвигаться понемногу, не больше чем на метр за раз, по направлению вон к тем дверям. Просто идем, медленно, с остановками. Никуда не торопимся. Дышим спокойно.

— Я не смогу… Это невозможно.

— Мы должны, Холли.

Самым трудным было подняться на ноги. Встать и оказаться на виду. Как я уже говорила, Полтергейсты реагируют на звуки и эмоции, так что технически нет никакой разницы, сидите вы под прилавком или стоите во весь рост. Можете надеть на себя шляпу-цилиндр или расшитый блестками купальник, и Полтергейст вас не заметит, если вы не будете издавать ни звука. Впрочем, так говорится в теории, а мне сейчас в нее что-то не слишком верилось. У меня сводило желудок при одной лишь мысли о том, что сейчас нужно будет встать и оказаться как на ладони перед невидимой тварью, которая листает тем временем буклеты возле кассы. Но с другой стороны, выбора-то все равно не было.

Я шепотом приказала Бобби Вернону молчать как рыба, мы с Холли ухватили его за подходящие места, а затем на беззвучный счет «раз — два — три» поднялись на ноги.

Мы встали и сразу же посмотрели в сторону кассы. Тварь по-прежнему забавлялась с буклетами. Вверх-вниз, вверх-вниз… И следом — волны ледяного воздуха. Издалека. От кассы. Хорошо. Вверх-вниз… Ритм не изменился. Отлично. С другой стороны, окружающая нас темнота буквально потрескивала разрядами, вот как сильно была она накачана потусторонней энергией. Я с опаской подумала, что в такой атмосфере любое, даже малейшее движение может вызывать сильные ударные волны, разлетающиеся по всему пространству зала.

Я кивнула. Холли, стояла ближе меня к выходу, она и двинулась первой, обхватив Вернона под плечи. Я двинулась следом, держа Бобби за лодыжки. Сам Вернон лежал с закрытыми глазами, и вряд ли толком понимал, что происходит. Я очень беспокоилась за него. Боялась, что он может неожиданно застонать или крикнуть, и привлечет к нам совершенно ненужное внимание.

Холли задом пятилась к выходу. Я тащилась следом за ней, продолжая уголком глаза следить за стопкой бумаг, которая продолжала шелестеть — вверх-вниз, вверх-вниз…

А мы тем временем потихоньку пробирались вдоль прохода, мимо висящих плащей и курток, осторожно, я бы сказала, нежно делая каждый новый шаг. Мы постепенно приближались к дверям, выходящим на лестничную клетку.

— Слушай, — прошептал у меня в ухе знакомый голос. — Это восхитительно! Я почти готов поверить, что вам удастся этот трюк!

Вот только черепа мне сейчас не хватало! Я закатила глаза, прикусила краешек губы. Интересно, а присутствие черепа не растревожит Полтергейст? Не раскочегарит его? Я покосилась в сторону кассы. Бумажки продолжали шелестеть — вверх-вниз…

— Да, он может получиться, этот ваш трюк, если только Холли не споткнется и не выронит Бобби, и его голова не грохнется со страшным стуком на пол, — оживленно лопотал череп. — А если совсем повезет, то его голова расколется при этом, как гнилой кокосовый орех, упавший с пальмы на острый камень! Я так надеюсь, что все это может, может случиться! Смотри, смотри, у нее уже ручки не держат!

Череп оказался прав. Холли остановилась, заново перехватила Бобби за подмышки. Таким бледным, как сейчас, я ее лица не видела еще никогда. Но и до дверей осталось совсем не далеко.

— Мне выпал счастливый случай! — продолжал щебетать череп. — Ты сейчас никак не можешь повернуться и опустить защелку на крышке. А это означает, что теперь тебе придется выслушать все-все, что я захочу сказать. И ты меня не заткнешь!

Мы двинулись дальше. Я лихорадочно осматривалась вокруг.

Все было тихо. У кассы по-прежнему шелестели бумажки.

— Насчет меня не волнуйся, — сказал череп. — Я его не интересую. Мы, духи, обращаем внимание только на равных себе. Так что ему нет никакого дела до такой букашки, как я.

Я облегченно вздохнула. И тут же Холли задела локтем висевшее на стойке пальто. Заскрипела вешалка.

— Хотя, с другой стороны…

Я осторожно повернула голову в сторону кассы.

Бумаги в стопке лежали совершенно неподвижно. Мы с Холли обменялись взглядами. Подождали. Я мысленно сосчитала до тридцати, стараясь дышать ровно и тихо. В зале было темно и тихо. Ничего не происходило. Бумаги тоже не двигались.

Я осторожно выдохнула, и мы на цыпочках начали пробираться дальше.

— Эй, послушай, похоже, у вас может получиться! — сказал череп. — Может быть, может быть.

Пустая вешалка на другом конце зала сделала полный оборот на стойке, покачалась вперед и назад, затем снова замерла.

— Нет, не вышло. Он просто играется с вами.

Мы замерли на месте. Все вокруг было тихо. Я кивнула Холли. Мы крепче подхватили Вернона, и чуть быстрее, чем прежде, направились к выходу.

Где-то в глубине зала звякнул металл. В темноте медленно повернулся один из подвешенных на потолке светильников. Холли замедлила шаги, но я отрицательно покачала головой, и мы еще быстрее двинулись дальше.

Теперь нам нужно было поторапливаться. Нужно было поскорее выбираться отсюда.

— Не делай ошибку, не думай, что он здесь, или там, или среди курток… — шептал череп мне на ухо.

Я стиснула зубы. Я заранее знала, что он скажет.

— На самом деле, он повсюду. Прямо над нами. Опутывает нас своими кольцами, как удав. Мы внутри него. Он уже проглотил нас.

Внезапно взвыли подвешенные к потолку динамики. Потом свист и вой сменился низким потрескивающим гулом. От неожиданности мы с Холли подскочили на месте. Над головой Бобби шевельнулась висевшая на стойке синяя пижама. Она коротко подергала штанинами и рукавами так, словно в ней кто-то сидел.

Почти тут же энергия покинула пижаму, и она вновь безвольно повисла на своей вешалке.

А в следующую секунду мы стремительно проскочили сквозь двери в угольно-черную тьму, царившую на площадке боковой лестницы.

Я выпустила ноги Вернона, выхватила из кармашка на поясе фонарик, включила и зажала его в зубах. В луче света показалась Холли — она привалилась спиной к стене, опустила Вернона на пол, и только приговаривала.

— Боже… О, Боже…

— Нам нельзя здесь останавливаться, Хол, — прошептала я. — Надо идти. Поднимай его! Вперед!

— Но, Люси…

— Просто делай, что тебе говорят!

Мы двинулись вперед, начали, спотыкаясь, спускаться по ступеням в прыгающем свете моего фонарика. Мы больше не старались соблюдать тишину, как не пытались и подавить свой страх — копившийся, душивший нас. Холли всхлипывала на ходу. Голова Бобби Вернона моталась из стороны в сторону.

Мы добрались до поворота. За нашими спинами начали с грохотом открываться двери. Когда они изо всей силы ударялись о стены, их стеклянные панели разлетались вдребезги, по ступеням лестницы ручьем стекали осколки. Налетел сильный порыв ветра, заставив нас пригнуться на лестничной площадке ниже этажом.

— Туда! — сначала я планировала, что мы спустимся по боковой лестнице до самого первого этажа, но сейчас мне не хотелось оставаться здесь, в опасной близости от Полтергейста. Я кивком указала на дверь, ведущую в магазин. Холли первой толкнула ее плечом, и мы все трое окунулись в тишину и темноту отдела кухонных принадлежностей, в дальнем конце второго этажа.

— Холли, ты устала, — прошептала я. — Давай поменяемся местами. Теперь я пойду впереди.