Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 201

Рукоятка проворачивалась туго, Келюс нажал посильнее и услышал еле заметное тиканье.

– Вот она, слава Богу! – Ухтомский торжественно поднял с пола небольшой пластмассовый четырехугольник. – Извините, господин полковник. Нервы...

В ту же секунду Келюс аккуратно поставил адскую машину в промежуток между стеной и скантром.

– У меня тоже нервы, – Мик облегченно вздохнул. – Главное, что нашлась. Возьмите...

Плотников передал Ухтомскому тяжелый черный кружок. Тот рассеянно кивнул, искоса взглянул на Келюса и сунул скантр в карман рубашки.

– Вы что, новенький? – поинтересовался между тем Лунин, подойдя к рыжему.

– Да-да, – закивал тот, – я тут совсем недавно. Честно говоря, еще не освоился, очень волнуюсь...

– Все будет в порядке, – медленно проговорил Келюс, глядя парню в глаза. – Отправите нас, немедленно заприте лабораторию и доложите господину Колтышеву. И передайте ему привет от Лунина...

– Правильно, не забудьте доложить, – отозвался Мик. – Все, пошли!..

...Из пятнадцати минут прошло не больше трех, значит в любом случае рыжий успеет закрыть лабораторию и выбраться на улицу. А если механизм сработает, возвращаться ему не придется...

Мик, Ухтомский и Келюс зашли в комнатку, стены которой сверкали полированным металлом. Плотников взялся за рукоятку двери, но штабс-капитан внезапно поднял руку.

– Погодите!

– Что с вами, Виктор? – удивился Мик.

– Ничего... Закрывайте, Михаил. Vale!

Только когда вспыхнул невыносимой яркости свет, Келюс вспомнил, что «vale» по латыни означает «прощай»...

Мик открыл дверь. За нею была теперь не маленькая лаборатория Технологического, а почти забытый Келюсом полутемный зал.

– Дома! – удовлетворенно заметил Плотников. – Атас!

– Дома...

Лунин перешагнул через порог. В зале по-прежнему горела большая лампа над пультом, свет ее смешивался с разноцветными огоньками, мерцавшими на полированных панелях. Подойдя к пульту, Мик нажал какую-то кнопку; лампа мигнула, в ответ на пульте вспыхнуло еще несколько огоньков.

– Пашет! Ну, ажур!..

Ухтомский поглядел на Лунина, тот бросил взгляд на часы. Время Николай не засек, поэтому оставалось лишь гадать, сколько минут прошло. Семь? восемь?

– Так, так... – Мик удовлетворенно потер руки. – Все дела – завтра, а сейчас – ко мне! Ну, отвяжемся!..

Ухтомский покачал головой.

– Я останусь здесь, господин полковник. Хочется побыть одному. Что-то я и вправду расклеился.

– Николай, вам тоже лучше переночевать у меня, – Плотников озабоченно поглядел на Лунина. – Утром узнаем, что к чему...

Келюс промолчал и, не выдержав, вновь взглянул на часы. Лампочки на пульте по-прежнему горели, и он вновь подумал, что Макаров мог обмануть. Или рыжий парень, перед тем как идти докладывать, проявил бдительность...

– Да, поздно, – по-своему понял его Мик. – Здесь уже часов девять вечера. Привыкайте!..

И в ту же секунду пульт погас, словно невидимая рука стерла разноцветные огоньки. Сразу же стало темнее, свет единственной лампы над экраном показался зловещим.

– Что?! – Плотников бросился к пульту. – Виктор!

Ухтомский только грустно улыбнулся и не спеша подошел ближе.

– Скантр! Скантр! – кричал Плотников, стуча кулаком по мертвой пластмассе. – Контрольная лампа погасла!..

...Лунин глубоко вздохнул. Где-то там, в неизъяснимой дали, адская машина разнесла в пыль гениальное изобретение Тернема. В лаборатории Технологического бушевало пламя, корежа, уничтожая все вокруг... Келюс почувствовал страшную усталость. Он все-таки сделал это – жестоко, по-варварски, но иначе никак не получалось.

Мик долго возился у пульта, наконец, махнул в отчаянье рукой.

– Амбец... И чего я бате скажу?

Николай пожал плечами. Интересы оружейного магната оставляли его совершенно равнодушным.

– Помилуйте, Михаил, вы-то в чем виноваты? – удивился Ухтомский. – Вы и так...

– Боже мой! – сообразил тот. – Виктор! Как же вы теперь? А я тут всякую лажу порю...

– Судьба! – штабс-капитан резким движением одернул пиджак. – Последний князь Ухтомский сгинул в сентябре 1920-го. А под Каховкой или где-либо еще – это уж как писарь сообразит.

Плотников поморщился.

– Ерунда, через денек-другой наладим. Вы еще, Виктор, генералом станете... Ну ладно, мотаем отсюда!

Они вышли во двор. Дохнуло холодом, и Келюс впервые поверил, что на улице все-таки ноябрь.

– Здесь есть телефон? – поинтересовался он.

– А? – откликнулся Мик. – По коридору, первая дверь. Я звонить не буду, лучше бате лично... Ну облом!

Келюс не без интереса заметил, что у полковника Плотникова внезапно проклюнулись манеры и выражения беспутного Мика.

В маленькой комнатке, где на пустом столе замер пыльный аппарат, было пусто. Лунин оглянулся на темные окна и набрал телефон Лиды.

– Келюс? – ахнула девушка, узнав его голос. – Николай! Как хорошо! У тебя все в порядке? Ты...

Николай понял, что девушка хотела спросить, где он, но не решилась.

– Я в Столице, сейчас домой еду. Что нового?

– Полно всего. Эти козлы тебя всюду искали, даже за моим домом следили. А потом перестали. Представляешь?

– Представляю.

– Приехали друзья Фрола. Он, оказывается, нашел своих дхаров. Сейчас они в Столице...

– А... про Фрола...

Лунин не договорил, но художница его поняла.

– Ничего...

– Из Крыма новости есть? – имя Ольги Николай не решился упомянуть.

– Валерий звонил, сказал, что планы изменились.

Это было не очень понятно, но Келюс решил позвонить бородачу сам. Он попрощался с Лидой и вышел на улицу. Бетонный плац тонул в темноте, и огоньки сигарет, которые курили Мик и Ухтомский, странно смотрелись среди черного мрака...

– Я домой, – сообщил Николай. – Розыск вроде бы прекратили, так что поеду, бином, на Набережную... Мик, тут чего ходит?

– А ничего. Я же на тачке – подкину.

...Знакомый сумрак подъезда, серые, уходящие вверх лестничные пролеты... Николай опять вернулся, и все случившееся уже начинало казаться далеким, уходящим сном. Келюс сорвал с двери уже успевшие пожелтеть бумажки с синюшными казенными печатями. Из пустой квартиры несло сыростью и пылью, Николай запер дверь и щелкнул выключателем. Дома!