Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 202

В квартире явно кто-то успел побывать, но обыск, если он и проводился, не оставил заметных следов. На кухонном столе Келюс обнаружил три пустых стакана в подстаканниках и тут же вспомнил свой сон. Он включил пустой холодильник, поставил на стол захваченную с собой банку контрабандного бразильского кофе и поставил чайник. Междугородка долго не соединяла, но Николай все-таки дозвонился до Самары. Его ждало разочарование: бородатый доцент укатил в командировку. Оставалось ждать...

Утром Николай заставил себя сходить к соседям за газетами и принялся просматривать накопившуюся за эти месяцы прессу. Зарево сражений, с каждой неделей все больше расползавшееся по стране, тут же напомнило сгоревший Мценск. Марсиане и у себя на родине не миндальничали. Много писали о Генерале: он, как всегда, был тверд и непримирим, именно на него возлагали надежды патриоты всех мастей. Неубиенный либерализм Лунина-младшего заставил его морщиться, но Николай понимал, что Генералу обязательно позвонит. Выбора у него не было.

За этим занятием его застал Ухтомский. Николай обрадовался, напоил гостя привезенным с Окраинной кофе и попытался расспросить о последних событиях. Ухтомский лишь махнул рукой – батальон специалистов, присланных Плотниковым-старшим, колдовал у погасшего пульта всю ночь, но без всякого успеха. Лунин, все еще чувствуя угрызения совести, коротко рассказал об адской машине.

– Ловко, Николай! – кивнул штабс-капитан. – Диверсия высшего класса. А Макаров-то, оказывается, сволочь! Вот не думал...

Келюс из библиотеки мемуары отважного красного разведчика. Виктор полистал книжку и положил на стол.

– Провел всех нас, бестия, даже Антона Васильевича!.. Впрочем, Николай, это уже древняя история. Господин Лунин, забудьте, кем я был. Штабс-капитан Ухтомский погиб в 20-м. Для меня кончилась не только война...

Он замолчал, но Келюс понял, что имеет в виду бывший гимназист.

– Если вы намекаете, что попали на тот свет, то это несколько, бином, преждевременно...

Виктор пожал плечами и внезапно прислушался.

– На лестнице. По меньшей мере двое... Вы кого-нибудь ждете?

– Нет... К Лидке я думал заехать сам...

Теперь уже и Лунин слышал шаги. За дверью глухо прозвучали чьи-то голоса, прозвенел звонок... Ухтомский прищурился, и разом забыв, что война для него кончилась, полез в карман пиджака.

– Не надо, – остановил его Келюс и пошел к двери.

На вопрос «кто?» последовало секундное молчание, а затем высокий, незнакомый голос сообщил о желании видеть «товарища Лунина». Николай не стал вдаваться в расспросы и открыл дверь. Перед ним стояли двое плечистых здоровяков. Один, лысоватый, с короткой бородкой, был лет на десять старше Николая. Возраст второго определить оказалось труднее: лицо гостя, и без того мрачное и даже суровое, заросло густой бородищей. Оба они были одеты в дорогие, новые только что купленные куртки.

– Здравствуйте, товарищ Лунин, – вежливо поклонился носитель бородки, – мне ваш адрес дала Лидия. Я – Асх Шендер.

– Простите? – поразился Келюс. Стоявший сзади Ухтомский не удержался и удивленно хмыкнул.

– Ну, – несколько смутился гость, – это, конечно, псевдоним. – Я Александр Шендерович, глава Всероссийского Дхарского Объединения. Если по-дхарски – кна-гэгхэн. А это – Анх, он троюродный брат Фрола Афанасьевича...

Николай наконец-то понял, кем были его странные гости.

– Проходите, – посторонился он. – Я... я очень рад.

Бородачи, не торопясь, вошли в переднюю и принялись с интересом осматриваться.

– Здесь бывал гэгхэн Урхотаг... – негромко, с заметным волнением произнес сумрачный Анх. Это были первые слова, которые услыхал от него Лунин.

– Я вам все объясню, Николай Андреевич, – пообещал Шендерович, уловив недоумение Келюса. – Представляете, мы потеряли ваш адрес. Фрол Афанасьевич специально продиктовал его, а тут такая оказия! Если бы не Лидия...

– Виктор Ухтомский, – представил Лунин штабс-капитана, удивленно поглядывавшего на гостей.

– Вы князь Ухтомский! – обрадовался Асх. – Вот удача! Нам Фрол Афанасьевич про вас рассказывал. Вы ведь потомок Ранхая?

– Имею честь, – согласился Ухтомский, здороваясь с гостями. – Господа, вы, похоже, хорошо знакомы с господином Соломатиным?

– Да, – гордо кивнул Анх. – Мы знаем эннор-гэгхэна!

– Я все вам объясню, – вновь заспешил Шендерович. – Мы ведь для этого и пришли...

Келюс секунду раздумывал, куда ему вести гостей. В конце концов он решил пригласить их на кухню, где было уютнее, да и с Фролом они чаще всего беседовали именно там.

...Рассказ длился долго. Келюс два раза ставил чайник, пачка сигарет почти опустела, а за окнами начали сгущаться ранние сумерки. Говорил, в основном, Александр, Анх лишь изредка вставлял слово-другое. Лунин заметил, что троюродный брат ни разу не назвал Фроата по имени – для него тот навсегда стал гэгхэном Урхотагом, Вечноживущим Владыкой народа дхарского.

– Энор-гэгхэн вернется, – убежденно заметил он, когда Асх закончил свое повествование. – Если не сейчас, то после. Мы будем всю жизнь ждать Вечноживущего...

Келюс был сражен услышанным. Скромняга Фрол – легендарный спаситель дхаров? Эннор-гэгхэн, гэгхэн Урхотаг?.. Зато теперь он точно знал, что случилось с Главным Скантром, и ощутил гордость от мысли, что сумел уничтожить последний Канал. Дело, за которое его друг заплатил жизнью, доведено до конца. Но Лунин тут же одернул себя: оставался Крымский Филиал, жив Нарак-цэмпо, где-то продолжал эксперименты Агасфер-Вечный, и за всем этим следит таинственное Око Силы. Нет, ничего еще не кончено...

– Ну, а сейчас чем вы занимаетесь? – поинтересовался Ухтомский, слушавший гостей с необыкновенным вниманием. Глаза Шендеровича блеснули, он вдохнул воздух и вновь принялся рассказывать.

...Александр приехал в Столицу полтора месяца назад. С ним было несколько дхаров, в том числе Анх и младший сын старого Вара – Лхаст, Хранитель Меча. Поначалу казалось, что гигантский город не обратит особого внимания на приезд нескольких странных бородачей, но Шендрович быстро доказал, что его не зря избрали кна-гэгхэном. Александр посетил своих старых знакомых, многие из которых успели уже занять депутатские кресла, а то и министерские кабинеты. На него глядели, как на выходца с того света, Калерия Стародомская полчаса билась в истерике, а затем, нюхнув нашатыря, потащила Александра к западным корреспондентам.