Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 197

Макаров внезапно дернулся, рука скользнула к кобуре.

– Совсем забыл, господин Лунин... Вы просили не стрелять. Ну, что там у вас еще?

– Нет времени, – поморщился Келюс. – Больше у вас такого шанса не будет. Без меня вам Канал не уничтожить. Рискните, бином!

– Ладно, – подумав секунду, ответил Макаров, – рискну. Что вам нужно?

– Адская машина. Часовой механизм, завод на пятнадцать минут.

– Не пронесете. Я уже думал...

– Пронесу, – перебил Лунин. – Машина мне нужна завтра вечером. Лучше всего замаскировать ее под какой-то прибор.

Макаров кивнул. Было видно, что он лихорадочно о чем-то размышляет.

– Завтра в девять вечера у памятника Каразину, – решил он. – Проверьте слежку. Меня не будет, к вам обратятся... Только хочу предупредить – господин Лунин, вы наверняка погибнете.

– Не ваша забота, – Келюс встал. – До свидания, господин Макаров. Предупредите брата, у них в севастопольском комитете провокатор.

– Погодите! – Макаров вскочил, перешел на шепот. – Если вы от товарища Лациса, почему не назвали пароль? А если вы действительно оттуда, из наших...

– Я не из ваших, – отрезал Николай. – Кончайте войну, господа психи!

Он кивнул и, не оборачиваясь, вышел из приемной. За его спиной зашумели голоса – участники совещания выходили из кабинета. Лунин заспешил, чуть ли не бегом спустился по лестнице и замер: в двери особняка входил Мик. На полковнике Плотникове была новенькая форма, в руках стек, а под мышкой – большая, коричневой кожи папка.

– А, Николай! Здравствуйте, – озабоченно бросил он. – Жаловались командующему?

– Пытался, бином, – подхватил Лунин. – Но там, само собой, совещание. Господин Макаров цербера изображает.

– Красный шпион Макаров... Знаете, Келюс, так и не смог его заложить. Таскаю секретные документы, так сказать, в обход...

– Почему заложить? Разоблачить врага!

– Николай, да за кого вы меня принимаете! – искренне возмутился Мик. – Я что, стукач?

Келюс вспомнил слова Генерала, и ему стало жаль погоревшего на аморалке студента Бауманки. Полковник Плотников не выдал красного шпиона Макарова. Честный, но слабый Мик...

– Шучу, бином. У тебя что, неприятности?..

– Неприятности? Пожалуй... Николай, недалеко от входа – сквер, подождите там минут десять. Нужно кое-что обсудить...

Лунин не возражал. Найдя свободную скамейку, он присел и закурил, наблюдая за входом в особняк. Участники совещания расходились и разъезжались, бурно переговариваясь. Внезапно он замер – из подъезда выходил знакомый полковник, предпочитавший всем другим сигаретам «Ронхил». Келюс хотел встать и отойти в сторону, но обитатель уютной виллы, не заметив его, сел в огромную черную машину и уехал.

Мик вернулся ровно через десять минут. Плюхнувшись на скамейку он, закурил и стал молча пускать в небеса трепещущие кольца дыма.

– Сначала – ваши дела, – наконец заговорил он. – Я наорал на нашего борова по поводу всей этой лажи с контрразведкой...

Келюс не сразу сообразил, что «боровом» Плотников величает доблестного командующего Добровольческой армии.

– И о вашем деде поговорил. Его в Крым вышлют, большего пока не сделать... Черт, я уже думаю, не зря ли вмешался? Но ведь иначе его просто прикончили бы на месте. Когда Николая Андреевича ко мне привели...

Келюс стал понимать, как началась вся эта история.

– Спасибо, Михаил! Спасибо...

– Да, бросьте, Келюс! – отчего-то обиделся Плотников. – Вы что, поступили бы иначе? Или вы думаете, что, если я полковник...

Кажется, золотые погоны, начали тяготить Генерального Инспектора.

– Еще и Стася... Вчера ночью проснулся, а она роется в моих бумагах. Стерва! А я ей, гадине, верил!.. Ладно, набью морду и выгоню, не в этом дело... Николай, я получил задание уничтожить Крымский Филиал. Вы, как я понимаю, в курсе. Участвуете?

– Но ведь ты же в курсе, – пожал плечами Келюс. – Куда мне деваться?

– Да я-то в курсе, – Мик дернул щекой. – Я что, не понимаю, что они вас шантажировали? Я бы на все согласился, чтобы дядю Майкла спасти... Только это все лабудень, дома, у нас, они ничего вам не сделают, а ваш дед веревки ждать не станет.

– Само собой, бином, – спокойно согласился Лунин. – А насчет Крыма... У меня должок остался, так что я с тобой. Только... Скантр кому достанется? Знаете лысого полковника?

– Который «Ронхил» курит? Знаю.

– Он мне целую сагу поведал про доброго Агасфера-Вечного, который решил историю исправить. Наверное, это лысый считает, что раз я против коммунистов, то растаю, бином, от восторга. Так вот, Мик, я не хочу, чтобы нами управлял товарищ Вечный!

Плотников задумался, бросил папиросу, растоптал сапогом.

– Николай, если мы с вами дернемся, нам всем кранты. Да и поздно мне в кусты прыгать. Кто я дома? У бати моего здесь контракты на сотни миллионов! А вот скантр... Даже не знаю... Наверное вы правы, уж больно мягко этот полковник стелет. Как вы сказали, Николай? Товарищ Вечный? Ладно, достанем скантр, а там, как скажете, так и будет. Лады?

– Лады, – Келюс встал, – решили.

– Пойдемте ко мне. Тошно как-то! Со Стаськой мы почти не разговариваем, а тут еще Ухтомский приехал, словно с похорон...

– Виктор? – обрадовался Лунин. – Ну пойдемте.

В квартире на Рымарской и в самом деле было невесело. Бледная Стася молча разливала чай, стараясь не смотреть ни на Мика, ни на Келюса. Хмурый Ухтомский, отказавшись даже от чаю, забился в угол, листая взятую наугад из шкафа французскую книжку. Еле досидев до конца чаепития, Лунин предложил Ухтомскому выйти покурить на балконе. Мик тоже достал папиросы, но Николай выразительно на него поглядел, и тот, понимающе кивнув, отправился помогать мадемуазель Чаровой мыть посуду.

– Виктор, хорошо, что вы здесь! – воскликнул Келюс, когда они остались одни. – Я черт знает как волновался. С этими вашими, бином, сроками!..

– Сентябрь только начинается, – спокойно заметил штабс-капитан.

– Вы что, Вертером себя вообразили? Между прочим, доброволец не значит, бином, самоубийца!

Ухтомский покачал головой.

– Николай, я не самоубийца. Просто считаю бесчестным покидать свою часть во время боя. Да и кроме того... В последнее время я вдруг понял, что совсем не жажду увидеть трехцветный флаг над Столицей. Лучше уж, как и обещано...