Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 196

Дед замер, его лицо застыло, затем по лбу зазмеились морщины, кончики губ чуть приподнялись в грустной улыбке, а взгляд стал совсем другим – тихим и каким-то беззащитным.

– По-моему, это называется некромантия, – иным, до боли знакомым голосом произнес молодой комиссар и медленно положил пистолет на стол. – А ты ведь всегда был атеистом, Келюс!..

– Дед...

Николай, почувствовав, как на глаза навернулись слезы.

– Дед, – бессильно повторил он и замолчал.

– Здравствуй, – кивнул Лунин-старший. – Ну что, врангелевец, доволен? Вот тебе и белый рай!

– Ты видел красный рай. Он лучше?

– У всех были хорошие лозунги поначалу. Но мы не жгли города «Катюшами»...

– «Градами», – автоматически поправил Келюс. – Дед, я уничтожу Канал.

Лунин-старший замолчал и принялся постукивать костяшками пальцев по столу. Келюс вспомнил, что дед поступал так, когда приходилось о чем-то серьезно подумать.

– Дед! – повторил он. Молодой комиссар поднял на Лунина знакомые глаза и медленно покачал головой:

– Я бы не посылал тебя на такое задание, мальчик. Твои друзья уже погибли. Каждый должен умирать в своем времени, Келюс...

– Но ведь кто-то должен это остановить!.. А ты никогда не говорил, что был в плену...

– Я и не был в плену, – удивился старший Лунин, – и не жег под Орлом из гранатомета белые танки. Это чужое время, мальчик!.. И не верь Плотникову, он честен, но слаб. Мне пора, прощай...

– Постой! – заторопился Келюс. – Наше ли время, бином, чужое – это сейчас без разницы. Если я уничтожу Канал, они... они помирятся, война кончится?

Дед неожиданно засмеялся. Смех был таким же, как когда-то, – отрывистым, сухим:

– Ах вот ты о чем? Ты стал пацифистом, а это еще бессмысленнее, чем белогвардейцем... В Столицу белых не пустят, там у Троцкого сильный стратегический резерв. Если у белых кончатся боеприпасы, и фронт стабилизируется, умеренные в Столице могут попытаться договориться с либералами на Юге. Такие контакты уже были. Но...

Дед опустил глаза, рука чуть заметно дернулась, и Келюс, вздохнув, быстро спрятал бумагу с заклинанием.

– ...Сомлел вроде, – неуверенно произнес комиссар Лунин, беря со стола пистолет и быстро загоняя на место обойму.

– Это от голода, – не думая, вздохнул Келюс и отвернулся.

– Не-а, кормили чуть ли не из ресторации. Видать, ты им вправду нужен! Ну, пойду!..

Лунин-старший встал и ловко спрятал браунинг под гимнастерку.

– Сделаю, как говоришь, – улыбнулся он, пожимая Келюсу руку. – Ты-то без оружия как?

– Там пистолет не поможет... Ты что, потом снова на фронт?

– Ну ясно! Если тебя наши схватят, сошлись на меня. Мол, брат двоюродный... Только отчество не подходит. Не Матвеевич!..

Он вновь усмехнулся и открыл дверь. К крыльцу подскочил Рябко и залился лаем. Прапорщик встал, с сожалением спрятав недочитанную книжку.

– До свидания...

Келюс старался не глядеть на деда, сразу же принявшего равнодушный и недовольный вид.

– Ну, бывай, – буркнул комиссар и вновь незаметно подмигнул.

Прапорщик козырнул, попрощался, автомобиль взревел мотором, а Николай все еще стоял на крыльце, не в силах сдвинуться с места. Он понимал, что уже никогда не увидит молодого комиссара Лунина. Дед уходил, и теперь уже навсегда...

Келюс допил холодный кофе, тщательно оделся, повязал старомодный, черный в горошинку, галстук и направился в центр. Побродив по оживленной Сумской, он свернул в Университетский сад и некоторое время сидел на скамейке, обдумывая предстоящее, а затем решительно встал и подозвал ближайшего извозчика. Услыхав адрес, бородатый татарин взглянул на седока с крайней почтительностью, ибо тот ехал в особняк командующего.

Проникнуть туда оказалось нетрудно. Здесь еще царили патриархальные нравы, и караул у дверей стоял исключительно для престижа. Вскоре Николай был уже в знакомой приемной, в этот день отчего-то совершенно пустой. Впрочем, толстый генерал с глазами-щелочками был ему не нужен. А вот кое-кто другой...

Келюс огляделся – Макаров, адъютант его превосходительства, сидел за столом, делая вид, что откровенно скучает.

– Господин Лунин! – радостно воскликнул он, заметив гостя. – Счастлив вас видеть! Только если вы к командующему, вам не повезло, у его превосходительства совещание. Что-то по тылу...

– Я к вам, – Николай постарался улыбнуться столь же радостно, – хотелось бы поговорить.

– Отчего же, – улыбка Макарова стала поистине ослепительной, – с удовольствием! Обожаю болтать о пустяках на службе. Садитесь, Николай Андреевич!..

Макаров заботливо усадил гостя в кресло, предложил дорогие французские папиросы и сам поудобнее откинулся на спинку стула. Вид у него стал совершенно беззаботный, но в глазах то и дело мелькали странные искорки.

Николай оглянулся – в огромной приемной кроме них никого не было.

– Господин Макаров, – начал он, стирая с лица бесполезную улыбку, – прежде всего, у меня к вам большая просьба.

– Конечно, конечно, Николай Андреевич, – заспешил тот. – Все, что только пожелаете!..

– Прошу не стрелять, пока мы не закончим разговор.

Адъютант командующего расхохотался:

– Обещаю! И на время разговора и впредь. Не знал, что вы такой шутник, господин Лунин...

– Господин Макаров, вы знаете, кто я и откуда. А я знаю, что вы агент ВЧК. Выдавать вас я не собираюсь, но мне нужна помощь. Я хочу уничтожить Канал. Надеюсь, объяснять, что это такое, мне не придется.

– О чем это вы, Николай Андреевич?

Макаров удивился настолько искренне, что Лунину на миг стало страшно.

– Я читал ваши мемуары. Там, у себя дома. Вы были направлены для подпольной работы в Крым, но по дороге вас перехватил отряд Дроздовского. Вы набавили себе один чин, назвались дворянином и стали шифровальщиком в штабе. Вам помог Тургул, тогда он был еще, кажется, штабс-капитаном... Дальше рассказывать?

– Не пройдет, – невозмутимо заметил адъютант. – Меня уже несколько раз проверяло здешнее богоугодное ведомство. Или вы из этого нового – Российского Политического Управления?

– А вы ничего не теряете. Если я провокатор, то вам все равно крышка. Или, бином, ожидаете суда с присяжными? Между прочим, я знаю даже, как вы связаны с красными. Ваш брат, он сейчас в Севастополе, руководит подпольным комитетом РКП(б)...