Око Силы. Трилогия. 1991 -1992 годы - Валентинов Андрей - Страница 127

Фрол прикинул, что старый Вар прав – если верить Прыжову, Первый канал начал работать года два назад.

– А теперь давайте вспомним, что мы знаем о приходе эннор-гэгхэна? Асх, ты ученый человек, скажи нам!

Шендерович неохотно встал, пожал плечами.

– Перед его приходом будут великие знамения, но мы не сразу поймем их...

– Было это? – перебил его Вар. – Разве не рухнула власть мосхотов? Разве не ушли солдаты из нашего леса?

– Эннор-гэгхэн будет из рода Фроата Великого, из племени серых дхаров, – продолжал Асх. – Ему будет ведом Истинный Лик. Первым делом он восстановит Дхори Арх, победит Сумх-гэгхэна, и тогда мир начнет меняться... Ну товарищи, это же фольклор!

Вокруг неодобрительно закричали – фольклорная теория не пользовалась здесь особой популярностью.

– Это еще не все, – добавил старик. – Эннор-гэгхэн никогда не назовет себя, мы сами должны угадать, кто он... Так ли я говорю?

Поляна шумела. Фрол заметил, что некоторые из сидевших впереди стали оборачиваться, посматривая на него с немалым любопытством. Дхару стало не по себе.

– Все ли я назвал? – Вар махнул рукой. – Нет, есть еще главная примета. Эннор-гэгхэн придет в день, когда погиб его славный предок, князь Гхел. В этот день, свободные дхары! Я представлял вам нашего гостя, но я назвал его мосхотское имя. Скажи нам, Фрол, из какой ты семьи? Как тебя зовут по-дхарски?

Поляна замерла. Фрол нехотя поднялся, затравленно поглядев вокруг. Все ждали. Вдруг откуда-то из первых рядов пронеслось: «Фроат... сын Астфана... Фроат...».

– Отвечай нам, Фрол! – воззвал старый Вар. – Ты стоишь перед Великим Собранием свободных дхаров!

– Фроат! – крикнул кто-то. Вокруг зашумело, и через секунду общий крик сотряс лес:

– Фроат! Великий Фроат вернулся! Фроат, сын Астфана! Эннор-гэгхэн! Эннор-гэгхэн!..

Фрол оглянулся, заметив, что Серж смотрит на него с плохо скрытым испугом. Те, кто был рядом, – «белые» и «черные» – сидели неподвижно, словно окаменев.

Дхар медленно встал. Растерянность уходила, Фролу вдруг представилось, что на него смотрит Варфоломей Кириллович – спокойно, с еле заметной улыбкой. Он набрал в грудь побольше воздуха и поднял руку. Сразу же наступила тишина.

– Вот чего, товарищи и граждане! – дхар усмехнулся, поглядел вверх, на темнеющее небо. – Фамилия моя будет Соломатин, зовут Фролом Афанасьевичем. Русский, сержант запаса. Вот и весь сказ!

Секунду-другую все молчали, затем вновь раздался общий крик, но Фроат, сын Астфана, не стал ждать. Он поклонился собранию и зашагал, не оглядываясь, к ближайшим деревьям.

Келюс не помнил, сколько длился его странный сон. Иногда казалось, что он просыпается, Лунин даже ясно видел все окружающее: почернелые бревна избы, треснувшую печь с отвалившейся побелкой, мягкий ночной сумрак, льющийся из окна, – но затем все вновь заволакивал странный дымящийся туман. Однажды Николаю почудилось, что он открыл глаза и тут же заметил чью-то фигуру рядом с кроватью. Келюс вспомнил, что никакой кровати в избе нет, он лежит просто на полу, но эта мысль исчезла, поскольку он узнал того, кто сидел рядом. Это был старый Лунин. На нем был тот самый костюм, в который обрядили его напоследок – серый, сшитый очень давно по странной моде 50-х годов. Дед сидел молча, освещенный бледным, жутковатым светом.

– Дед, – шевельнул губами Келюс. – Ты мне снишься, да?

Старик услышал и, ничего не сказав, покачал головой.

– Значит, взаправду, – понял Лунин. – Я умираю, дед?

Старик вновь покачал головой.

– Что ж ты так, Коля? – услышал (или ему показалось, что услышал) Келюс и очень удивился, ведь дед никогда не называл его так. Он всмотрелся в лицо того, кто сидел рядом, и вдруг с ужасом понял, что вместо живого лица перед ним страшная мертвая маска.

– Ты не дед! – собрав последние силы, проговорил Лунин. – Уйди!

Все исчезло, перед глазами мелькнул яркий дневной свет, и тут же все тело пронзила боль. Николай понял, что все-таки проснулся, а солнечный луч бьет ему в лицо. Келюс отодвинулся, подумал, что надо хотя бы ненадолго встать, и вновь уснул.

Странные видения посещали его еще не раз. Кое-что он забывал сразу, и только на душе оставалось ощущение нечеловеческого ужаса. Он вновь видел деда, но еще более непохожего на себя, страшного, молчаливого. Однажды Лунину показалось, что в избе заскрипели шаги. Кто-то высокий в старинных остроносых сапогах подошел к нему и присел рядом. На этот раз Николай почему-то не испугался и попытался подняться. Это удалось с большим трудом, и он успел подумать, что для сна все слишком реально. Подняв голову, Келюс с удивлением узнал Фрола. На дхаре была серебристая, покрытая блестящими полированными пластинами, кольчуга, со спины свисал плащ, заколотый роскошной фибулой с огромным красным камнем, а на широком, покрытом золотыми бляшками поясе висел меч в кожаных ножнах. На голове странного гостя был островерхий шлем.

– Ты Николай? – знакомым голосом, но с каким-то странным акцентом спросил человек в шлеме, и еще более пораженный Келюс сообразил, что лицо Фрола украсила небольшая вьющаяся бородка, да и ростом он стал заметно выше.

– Ну даешь, воин Фроат! – усмехнулся Лунин, уверившись, что это все-таки сон. – В три богатыря, бином, записался?

– Я не Фроат, – гость покачал головой, – я Гхел, сын Фроата Мхага.

– Князь Гхел? – оживился Келюс. – Вы, кажется, предок Фрола? А почему вы мне снитесь?

Гость ничего не ответил. Осторожно проведя ладонями перед лицом Николая, точно так же, как это делал когда-то Фрол, он покачал головой и задумался.

– Наши знахари не смогут тебе помочь, – негромко проговорил он. – Фроат-гэгхэн думает, что тебя защищает твой амулет. Тебе надо встать, Николай.

– Ага, – согласился Келюс, – вот проснусь и встану. Только зачем, бином?

– Тебе надо встать, – повторил человек в шлеме. – Вот, возьми.

Он достал цепочку с каким-то небольшим предметом, похожим на колесико со странными изогнутыми зубчиками, и, осторожно приподняв Келюсу голову, надел цепочку на шею.

– А где сейчас воин Фроат? – поинтересовался Келюс. – И чего это вы его гэгхэном обозвали?