Поиски - Бромов Александр - Страница 47

— Откуда я знаю, как я хочу, чтобы разговаривали со мной? — снова взорвался князь и замолчал.

А какого общения он хочет? Да с ним всегда разговаривали, как с Повелителем, даже в почти забытом детстве! С какой стороны подступить к наглухо замкнувшемуся сыну?

— Но как-то же вы общались до этого? — Найири вопросительно глянул на йёвалли.

— Я ему, ей, — поправился он, — рассказывал про нас с тобой.

Найири изумленно вскинул брови:

— Нашел о чем говорить с девчонкой!

— Ты не понимаешь, — возразил Андерс, — Надо было видеть, как она слушала! Най, она вся светилась изнутри!

— Так что тебе сейчас мешает продолжить это? — недоуменно спросил ашурт.

— Как к нему подойти? Я не представляю, — князь потеряно уставился в стол.

— А ты не подходи, — хмыкнул Найири и, видя удивленное лицо друга, посоветовал, — Ты мне это рассказывай или Шону, когда Ласти рядом. Я думаю, что старшему принцу не повезло так, как принцессе. То-то у нее мозги набекрень.

Андерс тоже хмыкнул. Ладно, примем это за исходную точку и начнем танцевать от нее.

Герцог еще некоторое время лежал и думал о том, как много ошибок он совершил в своей жизни, пропуская их между пальцев, как бусины, пока сну не надоело ждать. Тягостные мысли незаметно перешли в простые и мирные сновидения, и ашурт провалился в них, как в глубокий колодец.

Ему снилось детство. Маленький Сантилли бежал по огромному полю, похожему на зеленое море с частыми вкраплениями мелких цветов. Ветер вразнобой колыхал разнотравье, гоняя травяные волны, и ашурту казалось, что он плывет по ним, как крохотный кораблик по бушующему океану, разгребая их руками-веслами. Над головой перевернутой голубой чашей высилось небо с прозрачными перистыми облаками. Стрекотали кузнечики в колышущейся траве. А на душе было радостно и тревожно одновременно, как в ожидании чуда.

Проснулся он, как от толчка. Только что спал, и вот уже лежит и слушает тихое дыхание друга. Ощущения сна все еще не хотели отпускать, наполняя тело необычайной праздничной беззаботной легкостью.

Сантилли потянулся к спящему йёвалли и осторожно поцеловал его в лоб. Тот в ответ весело сморщил нос, тепло улыбнулся и открыл ясные глаза. Значит, просто ждал, когда герцог проснется, тоже думая о своем. Они несколько минут лежали и смотрели друг на друга. Было невыразимо приятно вот так глядеть в любимые глаза, ничего не говоря, чутко ловя отголоски чувств и мыслей, понимая без слов все то, что хотели сказать друг другу.

— Санти, научи целоваться, — тихо попросил Лас.

Ашурт удивленно изогнул бровь и хмыкнул:

— А ты не умеешь?

— Неа, — беззаботно мотнул головой принц, — Что это за поцелуй? Чмок. Чмок. Чмок, — смешно вытягивая губы трубочкой, изобразил он, — По-настоящему. М-м-м?

Лас лукаво блеснул желтыми глазами, улыбнулся и прикусил губу, умоляюще глядя на ашурта.

— О-о, демон-искуситель в действии! — герцог изобразил безграничное потрясение, — Сколько коварства в этом ангельском взгляде! Сколько хитрости таится в простодушном выражении лица! Ласти, ты растешь и совершенствуешься!

— Я рад за себя, — Ласайента придвинулся ближе, и Сантилли с наслаждением вдохнул летний запах.

Так вот откуда его сон! Не осознавая того, что делает, он притянул йёвалли к себе, прикоснулся к мягким губам и потерялся в этом сводящем с ума бесконечном поцелуе.

Внезапный страх повторения ночного безумия окатил ашурта ледяной волной, отрезвляя и заставляя отпрянуть назад.

— Ты так и будешь теперь от меня шарахаться? — удрученно спросил принц, глядя на него исподлобья, — Лучше завалить в постель какую-нибудь служанку, чем целовать меня?

— Ласти, не говори ерунды, — с досадой ответил Сантилли, садясь и растирая лицо. Все было на месте, даже ухо, с которым Его Светлость успел мысленно распрощаться.

Принц неожиданно обхватил его за шею и повалил обратно.

— Не глупи! — рассердился ашурт, но Лас ловко подмял его под себя и придавил к подушке, навалившись сверху.

— Изнасилую, — пригрозил он.

Герцог не выдержал и расхохотался.

— Ласти, ты чудо чудное, — сквозь смех сказал он и поцеловал его в нос.

— Еще, — строго потребовал друг, — Этого мало, чтобы замолить грехи.

Его Светлость помрачнел. И так не сладко, зачем же снова напоминать о том, что так хотелось забыть? Где-то в глубине души шевельнулась невольная обида на друга.

— Санти, я знаю, ты другой, — тихо проговорил йёвалли, глядя ему в глаза, — У всех бывают ошибки, и эта не самая страшная.

Герцог подавил тяжелый вздох. Ласайента прав, и сейчас его устами говорила истина жизни, но ашурт безумно боялся, что снова сорвется.

— Лас, — Санти прижал принца к себе, зарываясь лицом в ароматные волосы, — я боюсь. Дико боюсь повторения того, что случилось.

Ласайента мягко высвободился из его объятий, оперся на него локтем и, подперев щеку ладонью, поводил пальцем по выступающим мышцам.

— Ну, допустим, охотку ты уже сбил, — он побарабанил пальцами по груди герцога.

— Пф, — Санти с досадой поморщился, — Как-то ты высказался, — он попытался стряхнуть принца, — не хорошо.

— Зато жизненно, — парировал друг, упираясь ногами и не давая себя сбросить, — Сан, ты дурак.

— О, да! — начал злиться ашурт, — Зато ты у нас умный.

Он отжал Ласайенту на руках вверх и запнулся, наткнувшись на серьезный взгляд синих глаз.

— Как ты это сделал? — испугался ничего не почувствовавший герцог и опустил руки, — Прекрати немедленно!

Девушка отрицательно покачала головой, убирая прядь, упавшую на лоб любимого.

— Ласти, — прошептал Санти, — Ты понимаешь, что творишь?

— Да, наверно, — чуткие пальцы скользнули по его щеке к губам, — Что мы теряем, Санти?

— Себя, — тихо ответил ашурт, бессознательно целуя их.

— Ты ошибаешься, — демонесса положила голову на грудь ашурта, и он осторожно провел рукой по шелковой волне волос, чтобы через один долгий удар сердца обнять любимую и окунуться в аромат лета.

Было невыразимо упоительно держать в объятиях свою любовь, ощущать кожей ее легкое дыхание, чувствовать, как тонкие пальцы перебирают пряди волос.

— Сумасшедший демон, я люблю тебя, — Сантилли нежно провел пальцами от виска по щеке вниз. Прикоснулся губами к мягкой коже. Тут же сладко заныло в груди.

— Я тоже… люблю, — она смущенно улыбнулась.

Слова больше похожие на еле уловимое колыхание ветерка, заставили замереть сердце. Он так ждал их. Каждый день. Каждое мгновение. Читая в глазах и надеясь услышать. Боги, как хорошо!

— Скажи еще раз, — прошептал он, беря ее за плечи.

— Я люблю тебя.

Ладонь девушки легла ему на щеку. Санти накрыл ее сверху, поцеловал нежные пальцы.

— Я давно хотел сказать, — еле слышно произнесла она, боясь поднять глаза, — но это было так страшно почему-то. Что ты смеешься? — обиделась она.

— Ласти, ты девушка, — улыбаясь, ответил ашурт, — а говоришь, как мужчина.

— И что? — принцесса надула губы.

Боги, как она это красиво делает! Как хочется их целовать и целовать, не останавливаясь. Любимая моя! Он перевернул ее на спину, нежно убрал вечно непослушный локон.

— Ты мне понравился с самого первого раза, как только я увидел тебя тогда. Ты еще спал, а я смотрел и думал, что ты очень красивый.

— И только? — герцог не удержался и ласково поцеловал высокий чистый лоб.

— Нет, конечно, — девушка перебрала волосы любимого, — ты разный. Но я люблю тебя любого. С тобой легко и спокойно.

Сантилли хмыкнул. Да уж, и легко и спокойно.

— Я даже хотел стать снова девчонкой, — призналась она, упорно говоря о себе в мужском роде, — но потом представил, как ты отсылаешь меня на женскую половину, и я снова никому не нужен. Пусть хоть так, но рядом с тобой.

Маленькая моя потерявшаяся девочка! Санти мягко прикоснулся к губам. Ты — мой ангел. Моя жизнь. Мое дыхание. Как я мог сделать с тобой такое? Ему до боли захотелось исправить то, что он сделал, стереть даже самое ничтожное воспоминание у любимой о ночном кошмаре.