Поиски - Бромов Александр - Страница 48

Неужели один глупый ашурт не сможет сдержать свою страсть, чтобы сделать единственно желанную женщину счастливой?

— Я хочу исправить свою ошибку. Ты позволишь? — он внимательно и серьезно посмотрел ей в глаза, страшась отрицательного ответа.

— Я верю тебе, — девушка взяла его лицо в ладони и вдруг порывисто обняла Санти за шею и прижалась к нему, — Я люблю тебя!

Герцог почувствовал, как сильно и часто бьется ее сердце.

— Сколько можно мириться? — раздраженно спросил Андерс, останавливаясь перед креслом, в котором устроился ашурт, — Обед скоро!

— Проголодаются и выйдут, — невозмутимо рассудил Найири, переворачивая страницу.

— Как ты можешь спокойно читать? — возмутился князь, забирая у него толстенную книгу.

Брови его взлетели вверх.

— История? — он бросил том обратно, — Вы оба ненормальные.

— Зато успокаивает, — возразил Найири, — Ты все перепутал! — он одарил друга укоризненным взглядом, — Ладно, пойду, поесть закажу. Есть в этом что-то неправильное, — он покрутил кистью руки в воздухе, — когда король сам идет на кухню заказывать себе обед, — Найири вопросительно посмотрел на Андерса, — Не находишь?

— Сходи, промнись, нагуляй аппетит, — ворчливо посоветовал Андерс и снова принялся мерить комнату шагами, заложив руки за спину, — лучше бы по городу прошлись, чем ждать у моря погоды.

— А ты не думал о том, что они вошли во вкус? — спросил Найири, открывая дверь.

— Я боюсь, что ты переборщил, — искоса посмотрел на него йёвалли.

— Не терзай мою душу, я и так уже весь извелся, — вздохнул тот.

— Я заметил, — с сарказмом сказал Андерс ему вслед.

Внизу Сантилли весело переговаривался с раскрасневшейся симпатичной служанкой, небрежно облокотясь на кухонную стойку.

«Да что ж тебе неймется?» — с досадой подумал Найири.

Но тут сыну подали поднос, заставленный разнообразной снедью, герцог подхватил свободной рукой бутылку белого вина и два бокала и лицом к лицу столкнулся с отцом. Возникла неловкая пауза. Сантилли закусил губу и опустил глаза, чтобы почти сразу спокойно поднять их.

— Привет, — он невозмутимо кивнул Найири, — Мы перекусим, если ты не против.

— Не могли нас дождаться, — проворчал король, не зная, как себя вести и чувствуя себя жутко виноватым.

А этот паршивец все сейчас поймет и будет этим пользоваться! Но сын оказался благороднее, чем думал отец.

— Пока вы соберетесь, мы умрем от голода.

Найири кивнул:

— Да, конечно.

— И спасибо, — усмехнулся герцог, — Только в следующий раз, когда будешь меня учить жизни, выбери другую тактику. До меня словами быстрее доходит.

Он посмотрел на отца и добавил:

— И Ласти не бери с собой. Она до сих пор под впечатлением.

— Извини, не сдержался, — Найири исподлобья глянул на сына.

— Знаю, сам виноват, — Сантилли закусил губу, — Я все объяснил ей. Она знает, что делать, если…

— Не доводи, — перебил его отец.

Сантилли кивнул.

— На нас тоже закажи. Мы голодные, как черти, — он улыбнулся.

Отец облегченно потрепал его по плечу.

— Иди к своей красавице, пока она не усохла от голода.

Сын рассмеялся и легко взбежал по лестнице. Служанка проводила герцога затуманенным взглядом. Да, тяжело придется Ласайенте с таким мужем, замучается отмахивать его от воздыхательниц, с усмешкой подумал Найири, поворачиваясь к девушке. Знала бы ты, милая, к кому он так сейчас спешит, волосы бы на себе рвала от отчаяния, потому что ты даже в подметки ей не годишься.

Глава 5. Жизнь корабельная

В порту демонов ждал парусник — высокобортное трехпалубное судно для дальних морских путешествий с изящными обводами, туповатым носом и с достаточно сильным артиллерийским вооружением. Повелители навскидку предположили, что пушек должно быть около двадцати, как впоследствии и оказалось.

Изогнутый и вытянутый вперед форштевень[1] имел украшение в виде мастерски выполненной крылатой женской фигуры в развевающихся одеждах. На срезанной корме, украшенной искусно вырезанными золотыми волнами, располагалась высокая надстройка, опоясанная балконом и имеющая два яруса окон с ромбовидными стеклами в бронзовой оправе. Корабль имел внушительный вид и походил на плавучую крепость, приготовленную к празднику: корпус в основном был выкрашен охрой, поверху шли две широкие красная и белая полосы, а нос и корма сияли позолотой. Добавьте фонари на корме, и образ роскошного парусника готов.

Такой тип кораблей назывался раплид и считался одним из самых красивых, маневренных и грозных судов, не смотря на сложность в управлении и несколько низкую скорость по сравнению с теми же пиратскими судами.

— «Морская ветреница», — прочитал Шон, — Романтично. А кто дал ему такое имя?

— Моя дочь, — с гордостью ответил маркиз.

«Не иначе, как кто-то надоумил», — мысленно фыркнул Сантилли, упрямо не желавший признавать в девушке наличие хоть какого-то ума.

Небольшая, но богато обставленная каюта, в которой предстояло жить молодым демонам, находилась в кормовой[2] надстройке под верхней палубой напротив каюты шорро Лонье и ее служанки. Маркиз сначала планировал сам занять ее, но молодые демоны внушали доверие и, самое главное, как они будут охранять его дочь на расстоянии? Поэтому Сацки устроился этажом ниже рядом с капитаном.

Прямо по коридору располагался штурман. Если хорошо потопать ногами, а еще лучше попрыгать, то снизу прибежит разбираться Шон или кто-нибудь из отцов, если не сам капитан, что не желательно. Но этот будет выяснять отношения со штурманом, все-таки он как раз под ним. Зато над его головой не бегают матросы и балкончик под рукой. Удобства на носу, душа и ванной нет, но демоны не переживали — там, за бортом, все море в их полном распоряжении, знай только успевай загребать руками вслед за кораблем.

Пятерка сайширов была устроена в трюме. Демоны отказались их оставлять, зато теперь у них был неплохой повод разминать крылья утром и вечером, «выгуливая» животных в небе.

— Обожаю! — герцог, как был, в плаще и сапогах, упал спиной на широкую кровать и заколотил по ней руками и ногами, не забыв попрыгать.

Лас огляделся. Шон бы сказал «миленько», но принц предпочел другое слово. «Вычурно» или «помпезно». Несколько громоздкая мебель чем-то напоминала ту, что использовали драконы: гнутые ножки, обитые гобеленовой тканью стулья и пара кресел, комод с зеркалом, шкаф для одежды и еще один с книгами. Но вряд ли там есть что-нибудь стоящее: любовные романы и прочая дребедень. На окнах многослойные тяжелые шторы с широкой бахромой и большими кистями.

Йёвалли расстегнул свой плащ и вместе со шляпой небрежно бросил на овальный стол, стоящий рядом с огромным во всю стену окном.

— Я похож на капусту, — пожаловался он.

— Иди сюда, — позвал его ашурт, поднимая голову, — я помогу тебе раздеться до кочерыжки.

— Пошляк, — поморщился Лас.

Он поикал глазами, чем можно запустить в друга, но ничего не нашел, а шляпу было жалко.

— В смысле? — от изумления Сантилли сел и возмутился, — Да я не это имел в виду! Что у тебя все мысли об одном и том же?

— Я уже не знаю, что от тебя ждать, — пробурчал Его Высочество.

— Ну что можно ожидать от такого демона, как я? — вкрадчиво спросил Санти и, встав с кровати, мягким стелющимся шагом пошел к другу, разведя руки ладонями вперед и пошевеливая пальцами, как бы подманивая принца.

— Иди сюда, радость моя, — сладко пропел он, — Давай разберемся.

Лас изобразил легкий боковой галоп вокруг стола, касаясь его пальцами. Ашурт двинулся в другую сторону, перебирая по нему руками. Они немного покружили, но вскоре герцогу это надоело, и он внезапным броском попытался достать принца. Если бы дело происходило в обычной комнате, то стол бы со скрежетом проехал по полу, но так как он был намертво приделан, то даже не дрогнул. Лас отскочил и, недолго думая, показал язык. Герцог, по-прежнему лежа, плутовато изогнул бровь и поманил принца ладонью.