Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 357

То когда же тем, что собрать успел

И скопил себе, насладишься ты?"

И Али-Шар непрестанно сыпал деньгами, в часы ночи и часы дня, пока не извел все свои деньги и не обеднел. И положение его ухудшилось, и ум его замутился, и оп продал лавку и помещение и прочее, а потом после этого он продал носильное платье и ничего не оставил себе, кроме одной смены одежды. И когда минуло опьянение и пришло размышление, он впал в горесть.

И однажды он просидел от утра до вечера, не вкушая пищи, и сказал себе: "Я обойду тех, на кого я тратил своп деньги: может быть, кто-нибудь из них меня накормит в сегодняшний день". И он обошел всех друзей, но всякий раз, как он стучался к кому-нибудь в дверь, хозяин оказывался отсутствующим и прятался от Али, так что его стал жечь голод. И он пошел на рынок купцов..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста десятая ночь

Когда же настала триста десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Али-Шара стал жечь голод, и он отправился на рынок купцов и увидел толпу людей, собравшихся тесным кольцом. И он сказал про себя: "Посмотрю-ка, что за причина тому, что эти люди собрались. Клянусь Аллахом, я не двинусь отсюда, пока не погляжу, что в этом круге!" И подошел к кругу и увидел высокую девушку со стройным станом, розовыми щеками и крепкой грудью, превосходившую людей своего времени красотой, прелестью, блеском и совершенством, как сказал о ней один из описывавших ее:

Она была создана, как хочет, и вылита

По форме красы самой - не меньше и не длинней.

Влюбилась в лицо ее затем красота сама,

Разлука хулит ее, надменность, предательство.

Луна - ее лик, и ветка гибкая - стан ее.

И мускус - дыхание, и твари подобной нет.

Она будто вылита в воде свежих жемчугов,

И в каждой конечности луна ее прелести.

А имя этой невольницы было Зумурруд. И когда увидел ее Али-Шар, он удивился ее красоте и прелести и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я не уйду, пока не увижу, до какого предела дойдет цена за эту девушку, и не узнаю, кто ее купил".

И он встал среди купцов, и те подумали, что он покупает, так как знали, что он богат деньгами, которые получил в наследство от родителей. И посредник встал подле невольницы и сказал: "О купцы, о люди с деньгами, кто откроет ворота цены этой девушки, госпожи лун и блестящей жемчужины, Зумурруд изготовляющей занавески, желанной для ищущего, услады для желающего? Открывайте ворота - нет ни упрека на тех, кто откроет их, ни укора".

И один из купцов сказал: "За мной пятьсот динаров". А другой сказал: "И еще десять". И сказал один старик по имени Рашид-ад-дин, - а он был голубоглазый [345] безобразный по внешности: "И еще сто". А другой сказал: "И еще десять". И тогда Рашид-ад-дин воскликнул: "За тысячу!" И купцы заперли свои языки и замолчали. И посредник посоветовался с владельцем девушки, и тот сказал: "Клянусь, я продам ее лишь тому, кого она выберет! Посоветуйся с нею".

И посредник подошел к девушке и сказал: "О госпожа лун, этот купец хочет тебя купить". И девушка посмотрела на него и увидела, что он такой, как мы упомянули, и сказала посреднику: "Меня не продадут старику, которого дряхлость ввергла в наихудшее состояние. От Аллаха дар того, кто сказал:

Просил я лобзания, она же увидела,

Что сед я (а я тогда богато, счастливо жил),

И молвила, отвратясь поспешно: "О нет, клянусь

Я тем, кто из ничего весь род сотворил людской,

Охоты до белизны седин не имею я,

И буду ль, пока жива, напихивать хлопком рот?"

И когда посредник услышал ее слова, он сказал ей: "Клянусь Аллахом, тебе простительно, и цена за тебя десять тысяч динаров!"

И он осведомил хозяина девушки о том, что она не согласна быть проданной этому старику, и хозяин сказал: "Предложи ей кого-нибудь другого".

И выступил вперед другой человек и сказал: "Продай мне ее за ту цену, которую давал старец, неугодный ей!" И девушка посмотрела на него и увидела, что у него крашеная борода, и сказала: "Что такое этот порок и бесславье и чернота лика седины!"

И она выразила удивление и произнесла такие стихи:

"Явил такой-то все, что мне явил он,

Затылок, клянусь богом, туфлей битый,

И бороду, где для зверей просторно,

И рог, весь согнутый веревкой крепкой.

О ты, влюбившийся в мой стаи и щеку,

О невозможном грезишь ты беспечно!

Пороками окрасил ты седины,

Скрываешь то, что есть, чтоб ухитриться,

С одной бородой уйдя, с другой приходишь,

Как будто ты показываешь тени [346].

А как хороши слова поэта:

Сказала: "Ты седину покрасил". И молвил я:

"Я скрыл ее от тебя, о зренье мое и слух".

Сказала она тогда со смехом: "Вот диво-то,

Подделка умножилась, проникла и в волосы".

И посредник, услышав ее стихи, воскликнул: "Клянусь Аллахом, ты сказала правду!" А купец спросил: "Что она сказала?" И посредник повторил ему стихи, и купец понял, что правда против него, и отказался от девушки.

И выступил вперед другой купец и сказал: "Предложи ей меня за ту цену, которую ты слышала". И она взглянула на него и увидела, что он кривой, и сказала: "Это кривой, и поэт сказал о нем:

С кривыми ты и день один не дружи,

Их лжи страшись, и злобы их бойся ты"

Коль было бы в кривых добро малое,

Не сделал бы слепыми их глаз Аллах".

"Будешь ли ты продана этому купцу?" - спросил девушку посредник. И она посмотрела на него и увидела, что он короткий, а борода у него свисаес до пупка, и молвила: "Это тот, о ком поэт сказал:

Есть друг у нас, имеет он бороду

Без пользы нам Аллах ее вырастил.

Как будто ночь для нас она зимняя

Предлинная, холодная, темная".

И тогда посредник сказал ей: "О госпожа, посмотри, кто тебе нравится из присутствующих, и скажи, чтобы я продал тебя ему". И девушка посмотрела на кружок купцов, и стала вглядываться в одного за другим, и ее взор упал на Али-Шара..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста одиннадцатая ночь