Иного выбора нет - Блейк Джордж - Страница 48

Идея заключалась в том, что, когда какой-нибудь русский войдет в магазин, сделать все возможное для того, чтобы он заинтересовался и заказал товар. Ему следовало пообещать, что вещь постараются достать только для него. В магазине специально не должно быть запасов, так как замысел заключался в том, чтобы побудить русского прийти опять и по возможности привести с собой друзей и знакомых. С этой целью ему предлагались выгодные условия оплаты купленного товара и обмена валюты. И вот, выбрав подходящий момент, который мог представиться во время первого посещения, если покупателя удавалось подольше задержать в магазине, или одного из последующих, Траутманн должен был представить ему своего друга. На самом деле это был сотрудник берлинской резидентуры, срочно вызванный по телефону. Он представлялся как знакомый Траутманна, говорил, что знает русский язык и пришел, дабы помочь в переговорах. В задачу сотрудника входило воспользоваться случаем и заинтересовать русского до такой степени, чтобы их случайный контакт перерос в постоянные отношения. Это, как надеялись, должно было привести к вербовке и дать Интеллиджеис сервис вполне сознательно действующего агента в советском штабе в Карлсхорсте или в любом другом советском учреждении на территории Восточной Германии, а то и непосредственно в Москве.

Достижение этой цели во многом зависело от умения разведчика нащупать слабые струнки и пристрастия своих жертв и сыграть на них. Начать можно было с незаконных сделок, женщин или других слабостей. Но касаться подобных вопросов было вовсе не обязательно. Если к желаемому результату приводит общее увлечение искусством или спортом, тем лучше. Вот в общих чертах то, что стояло за планом открытия магазина.

Он ни разу не сработал. Мы так и не встретились в нашем магазине с русскими, зато сами чуть было не стали жертвами обмана.

Однажды субботним вечером, вскоре после моего вступления в новую должность, у меня в квартире зазвонил телефон. Это был Траутманн. В магазине находилась русская женщина, причем пришла она уже вторично. Хочет купить шубу. Не мог бы я приехать и поговорить с ней? Я бросился к машине и погнал ее к магазину, расположенному в невысоком доме с обшарпанными стенами неподалеку от контрольно-пропускного пункта на Фридрихштрассе.

Раздвинув тяжелые бархатные портьеры, я вошел в мягко освещенную комнату, где подруга Траутманна беседовала с хрупкой светловолосой девушкой. Меня представили ей как герра Стефана, этим именем я пользовался иногда в подобных ситуациях. Она широко улыбнулась и ответила: «Нина». Девушка не была красивой, но обладала ладной небольшой фигуркой, что делало ее довольно привлекательной. Она была одета в дешевый синий костюм, и все вроде бы говорило за то, что перед нами русская. Сначала мы говорили по-немецки, язык она знала хорошо, хотя и чувствовался сильный славянский акцент, а затем перешли на русский. Им она владела свободно, но допускала грамматические ошибки, что показалось мне несколько странным. Появился Траутманн, и беседа, начавшаяся с шубок, приняла более общий характер. Хозяин достал бутылку бренди, я играл свою роль, Нина же откровенно кокетничала.

Когда бутылка была выпита, Траутманн предложил всем вместе отправиться в ночной клуб. Нина с готовностью согласилась.

Остаток вечера я провел, танцуя с ней в маленьком дансинге. Она сообщила, что имеет чин лейтенанта и работает инспектором на телефонном узле в Карлсхорсте. Нина жила в гостинице и могла распоряжаться своим свободным временем, как ей заблагорассудится. В Западном Берлине она всего второй раз. К концу вечера мое подозрение, что Нина вовсе не русский лейтенант, значительно окрепло, но выяснить все окончательно я мог, лишь попытавшись встретиться с ней вновь.

Я не мог не заметить, что Нина проявляет ко мне некоторый интерес, и во время одного из танцев попросил ее встретиться со мной как-нибудь вечером. Она сразу же согласилась, и мы договорились о свидании в следующую среду у одной из станций метро.

Докладывая в отделе о результатах встречи, я не преминул сказать о серьезных сомнениях в том, что Нина действительно советский офицер, и предложил проследить, куда она пойдет после нашей встречи. Если ее пропустят на советскую территорию в Карлсхорсте, то с определенной уверенностью можно будет сказать, что она та, за кого себя выдает. Если нет, подумаем, что делать дальше.

В среду вечером Нина пришла в условленный час, одетая на этот раз более нарядно. По дороге в ресторан, где я предложил пообедать, немного позади я заметил высокую фигуру шефа немецкого частного сыскного агентства, услугами которого мы всегда пользовались для подобных целей. Вечер прошел превосходно. Около одиннадцати мы покинули ресторан. Не думаю, чтобы Нина ответила «нет», пригласи я ее к себе. Но я сделал вид, что очень волнуюсь за ее безопасность и за то, чтобы она вовремя вернулась в Восточный Берлин. Мы договорились встретиться на следующей неделе. В метро, помахав ей на прощание рукой, я увидел нашего сыщика, устроившегося в другом конце того же вагона.

На другой день был получен его отчет. Нина вышла на следующей станции, задолго до того, как поезд должен был достичь границы сектора. Затем она села в автобус до Грюневальда, расположенного в американской зоне, сошла недалеко от штаба и, направившись к одной из близлежащих улиц, где жили только американцы, вошла в дом, открыв его своим ключом. Последующее расследование показало, что этот дом занимал хорошо знакомый нам офицер ЦРУ, в контакте с которым мы часто работали. Нина, служившая у него горничной, была беженкой из прибалтийской республики, что объясняло ее знание русского и славянский акцент в немецком. Мы заподозрили, что она могла оказаться одной из бесчисленных знакомых Траутманна и что это он уговорил ее прикинуться «перспективной» русской покупательницей, вместо того чтобы блюсти наши интересы в истории с магазином. Однако Траутманн все отрицал, заявил, что ничего об этом не знает, а Нину привел один из зазывал.

Вскоре операции «Магазин», авторитет которой и так сильно пострадал после случая с Ниной, был нанесен новый удар, от которого она уже не оправилась.

Однажды утром мы обнаружили, что Траутманн и его подруга исчезли. Никого не предупредив, не оставив записки. Следов насилия в квартире также обнаружено не было, они ушли без спешки, прихватив свои вещи и небольшой запас товаров. Так как и продавщица, и товар пропали, магазин пришлось закрыть. Мы обратились в берлинскую полицию с просьбой негласно выяснить местонахождение парочки.

Несколько дней спустя берлинские газеты запестрели крупными заголовками: Траутманн перебежал в Восточную Германию, на которую он, видимо, и работал последнее время. Там он дал интервью корреспондентам коммунистической прессы, рассказав все о своем сотрудничестве с Интеллидженс сервис, включая скандальные подробности о магазине, его адрес и истинное предназначение.

В Берлине я возобновил регулярные встречи с представителем советской разведки. На нашу первую встречу, о Которой мы договорились еще до моего отъезда из Лондона, человек, ставший мне позднее известным как Коровин, привел своего сотрудника и представил его, сказав, что выходить на связь теперь будет он. Встречаться в Берлине с советскими разведчиками было гораздо менее опасно, чем в Лондоне, да и удобнее. Единственное правило, которое мне приходилось нарушать, — это запрещение офицерам британской разведки появляться в Восточном Берлине. С другой стороны, это было всего лишь одной из нескольких нелегальных встреч, которые мне приходилось проводить ежедневно, и риск попасться был не так уж велик. Я располагал поддельным немецким удостоверением, выданным мне английскими властями в связи с моей работой в разведке, и в случае, если у меня потребуют документы, я всегда мог предъявить его. Сев в поезд метро за две или три станции до границы сектора, я выходил на второй или третьей остановке уже на территории Восточного Берлина, обычно на Шпитальмаркт. К семи часам центр города, в те годы еще лежавшего в руинах, был совершенно безлюден. Я неторопливо шел по тротуару мимо домов, от которых остались одни стены, пока рядом со мной не тормозил большой черный автомобиль с задернутыми занавесками и приоткрытой дверцей. Я быстро садился, и он мчал меня на конспиративную квартиру в окрестностях Карлсхорста. Там нас ждал накрытый для легкого ужина стол, и за едой и питьем мы обсуждали наши дела. Прежде всего я отдавал отснятые пленки и брал новые, которых мне должно было хватить до следующей встречи. Кроме того, всегда приходилось отвечать на вопросы и давать пояснения к ранее переданным материалам. Так в полной безопасности и за спокойной беседой проходило около часа, затем меня отвозили назад в центр города, высаживали неподалеку от станции метро, и десять минут спустя я был уже в Западном Берлине.