Мужская работа - Нестеров Михаил Петрович - Страница 32

Тихомирова тут же откомандировали в Италию для переговоров с компанией по изготовлению муляжей современной военной техники для киносъемок с полномочиями предложить за товар танкер нефти. Бывший майор-артиллерист объяснил так: «Собираемся снимать большое кино о войне. О войне с Ираном».

Ровно через три месяца партия копий, сделанная из стекловолокна на металлической основе, была погружена на корабль и в разобранном виде доставлена в Ирак. Спустя месяц иракская армия вторглась на территорию Кувейта, американцы тут же высадили десант и начали операцию «Буря в пустыне». Генштаб ВС Ирака спешно вывел свои войска обратно на свою территорию и вместо танков, самолетов и ракетно-зенитных комплексов поставил муляжи. Тут-то и началось настоящее кино, где режиссером выступал бывший майор Советской армии. Американцы остервенело уничтожали муляжи и подсчитывали потери иракской армии, генералы докладывали Бушу-старшему, что среди личного состава, задействованного в «Буре», потерь нет. Разумеется – ведь муляжи не стреляли.

Так Саддам Хусейн и Юрий Тихомиров сохранили военную технику, которую сразу после возвращения американцев на свои базы Хусейн отправил на подавление восстания курдов на севере страны.

История эта закончилась генеральскими погонами на плечи майора Юрия Тихомирова и его докладом – документом, который по сей день хранится в Генштабе ВС Ирака:

«Изготовлено 5 тысяч муляжей техники по 30 тысяч долларов за каждый. Итого: затрачено 150 миллионов долларов США. По муляжам выпущено 860 ракет «Томагавк» и около двух тысяч снарядов дальнего радиуса поражения. Стоимость одной ракеты типа «томагавк» – миллион 300 тысяч долларов США. Стоимость одного снаряда дальнего радиуса поражения – 45 тысяч долларов США. Итого: затрачено на уничтожение муляжей – один миллиард двести семьдесят миллионов долларов США» [5].

Инициативы в государственном перевороте близкое окружение Саддама от Тихомирова не ожидало, просто он с вероятностью до ста процентов мог поддержать путч. Выбор у него был не из богатых: либо с Саддамом в бункере, либо с генералами в привычной обстановке.

– Сейчас хозяин живет один, – продолжалась беседа, – жена с детьми, по последним данным, находится в Джидде, у родителей, она уроженка Саудовской Аравии. Обычно Тихомиров ложится спать рано – в половине одиннадцатого – одиннадцать. По всем признакам ни камер слежения, ни другого оборудования наблюдения в доме нет. Возможно, есть обычная охранная сигнализация – на окнах и двери установлены датчики.

Слушая собеседника, Хайдар сделал маленький глоток коньяка и прикурил сигарету. Это кафе располагалось на первом этаже, на втором и последнем этажах здания жила семья хозяина заведения; широкий балкон с плотными гардинами того же бордового цвета находился над входом. Рядом арка, через которую можно было попасть на соседнюю улицу, изобилующую множеством узких проходов, на что и обратил внимание тучный собеседник спецназовцев, немолодой уже, лет пятидесяти, человек; кто он и под каким прикрытием работает, Хайдарова не интересовало. Возможно, журналист, или коммивояжер, или же прикрывался простой, но надежной работой в какой-нибудь благотворительной или миротворческой организации, которых в Ираке были сотни. В вопросах оперативной разведки он был грамотным – Алексею не пришлось задать ему ни одного встречного вопроса, и он не сказал ничего лишнего, все в тему, все с легкой улыбкой на полном лице, словно предавался приятным воспоминаниям. И ему было что вспомнить, например, структуру (аналог израильского «исследовательского отдела» – «Махлекет Хамикар» – и так же давно почивший), с которой начались его долгосрочные командировки: специальный отдел МИДа СССР, организовывавший проведение разведывательных операций под прикрытием дипломатических представительств различных государств.

Беседа продлилась еще двадцать минут, и толстяк, попрощавшись с соотечественниками, вразвалку пошел к выходу.

– Перекусим? – предложил Загороднев. – Так и так нам торчать здесь целый час.

В «Набаа» можно было заказать даже то, чего не было в меню: официант быстрее ветра сбегает в соседний ресторан – например, мексиканской кухни, где в это время ужинали Плут с Моджахедом. Друзья ограничились парой стейков и гороховым пюре. Толик вылил в пюре остатки коньяка, перемешал и с аппетитом начал есть. Хайдар поморщился.

Без двадцати минут одиннадцать они вышли из ресторана и, чтобы запомнить путь отхода, углубились в хитросплетения захламленных проходных дворов. В основном двухэтажные, дома стояли так плотно друг к другу, что между ними едва могла проехать легковая машина. Самая широкая часть этого лабиринта – это двор ресторана, куда через арку заезжали грузовики – с продуктами и мусороуборочные. В этом же дворе стояла крытая тентом «Газель», принадлежащая мебельной фирме, находящейся позади кафе «Набаа».

Через десять минут к Хайдару и Нафтизину присоединились Моджахед и Плут.

32

Улица Хорремшехр, куда вышли спецназовцы, была достаточно широкой, здесь не чувствовался тяжеловатый и обжитой, что ли, дух соседнего квартала. Тут не было ресторанов, лишь пара магазинов в самом начале, к этому часу уже закончивших свою работу. У диверсантов же она только начиналась. Причем не только у русских: согласно развединформации, в столице Багдада тайно действовали несколько небольших американских разведывательно-диверсионных групп со схожими задачами. Одна из них – «Беркут» – камуфлировалась под сопровождение голливудских звезд, протестующих в самом Багдаде против новой войны. Им по большому счету противостояла личная гвардия Саддама, которая по приказу диктатора разместилась в столице.

Возле дома номер 15 россияне подошли к мусорному контейнеру. Хайдар потянул его на себя, Загороднев нагнулся и достал из-под контейнера два тугих свертка. Размотав тряпку, он раздал товарищам сносные ножи «кондор-контио» – смесь финского пуукко и американского охотничьего ножа – и 7,65-миллиметровые пистолеты-пулеметы «М61» (точные копии чешских «М61» «скорпион» для скрытого ношения) с глушителями.

Спецназовцы обошли дом русского генерала темной, восточной стороной. В окнах еще горел свет, когда Плут одним махом преодолел двухметровый кирпичный забор и затаился на пару минут в его тени. Следующим во дворе оказался командир группы, последним – Загороднев. Они работали настолько бесшумно, что гвардеец в малиновом берете у входной двери, вышедший покурить, даже не напрягся. Одетый в зеленоватого цвета форму, из-под расстегнутого воротника которой проглядывал теплый свитер, он был вооружен штурмовой винтовкой «G.3А6» производства Ирана и магазином на двадцать патронов. Стоящая штука, отметил Нафтизин, состоящая на вооружении как в странах Европы (например, в Италии), так и на Ближнем Востоке и в странах Латинской Америки. Сбоку на широком ремне у гвардейца Толик увидел устрашающих размеров штык-нож.

По коротким затяжкам сигареты охранника Загороднев понял, что тот собирается выбросить ее и вернуться в дом. К этому времени Нафтизин добрался до угла здания и осторожно выглядывал из-за него. Расстояние до гвардейца составляло порядка пяти метров, сам он стоял в шаге от входной двери, которая была приоткрыта. Толик убрал автомат за спину – падая, этот охранник мог наделать немало шума.

Нафтизин умел быстро сокращать дистанцию и в стремительности не уступал, наверное, гепарду. Когда гвардеец Саддама щелчком выбросил окурок и повернулся к двери, Загороднев был уже в шаге от него. Что-что, а часовых Нафтизин снимал бесшумно: голыми руками, ножом, шнуром, струной с ручками. Наверное, он был самым «бесшумным» в группе капитана Хайдарова и наделенным способностью на рефлекторном уровне выбирать тот или иной способ. В этот раз все благоприятствовало тому, чтобы одним рассчитанным движением зажать рот часовому, стоящему вполоборота, и перегнуть его через ограждение на крыльце. Едва лопатки гвардейца коснулись кирпича ограды и голова его запрокинулась, Нафтизин правой рукой, вооруженной «кондором» с острым массивным клинком и передним упором на рукоятке, движением к себе и в сторону распорол ему горло выше кадыка, перерезая сонную артерию.