Мужская работа - Нестеров Михаил Петрович - Страница 33

Осторожно опустив мертвое тело на площадку, Загороднев подал знак командиру, занявшему прежнее место бойца за углом здания.

Хайдар перебежал к Толику, его место занял Моджахед. Когда Хайдар и Нафтизин стали наготове у двери, Муратов уступил место Плуту и присоединился к готовым начать штурм товарищам. Судя по информации, сейчас в доме находилось одиннадцать гвардейцев.

Дабы не быть замеченными с улицы прохожими и из окон проезжающих машин, диверсанты без промедления приступили к очередной фазе операции.

Хайдар открыл дверь, и первым в дом русского генерала иракской армии ступил Моджахед, низко склонивший голову к пистолету-пулемету. Приклад откинут и упирается в плечо, массивный глушитель смотрится на «скорпионе», похожем на израильский «узи», неестественно громоздким.

Широкая прихожая, за ней холл и комбинированная гостиная со столовой. В холле четыре гвардейца, сидящие на софе и в креслах с резными подлокотниками. И первая трескотня «скорпиона».

Плут, шагнув вслед за товарищем в холл, добавил огня и начал быстро смещаться к полуоткрытой двери; что там – выяснится потом. Муратов, бегло оценив обстановку и убедившись, что все четверо гвардейцев мертвы, шагнул в противоположную сторону. Хайдар и Нафтизин появились в холле последними. Командир показал товарищу направление на узкий коридор, ведущий скорее всего на кухню, а сам, ориентируясь согласно полученной два часа назад информации, отыскал глазами дверь спальни: вероятно, Тихомиров находится именно там, откуда доносился приглушенный звук телевизора.

Тихомиров действительно был в спальне с коваными решетками на окнах. Он был один и совсем не ждал освобождения. Сейчас любая форма свободы для него виделась даже не гнетом, а смертью. Свое временное заточение он считал неизбежностью. Кто знает, будь он на месте Саддама, вероятно, поступил бы так же, как он. И вообще Тихомиров считал, что в данной ситуации диктатор поступил с ним более чем лояльно: разрешил семье выехать в Джидду.

Он сидел на тахте, перед которой стоял маленький столик с нехитрой закуской, кальян – национальное хобби иракцев, – и совсем по-американски прихлебывал виски из стакана. И вот дверь неожиданно широко распахнулась, пропуская в комнату невысокого, незнакомого вооруженного человека. Держа «скорпион» на уровне плеч, Хайдаров быстро обшарил глазами помещение, и наконец его темные глаза остановились на легендарном советском майоре. Или иракском генерал-майоре – теперь это не имело принципиального значения. Опустив автомат, Хайдар поздоровался – по-русски. Тихомиров, закатив глаза и проливая виски на брюки, застонал.

Два гвардейца на кухне варили кофе – вероятно, на всех. На плите стояли две большие медные турки, на столе – старинная кофемолка с восточным орнаментом. Один из охранников стоял к Загородневу спиной, второй через плечо товарища увидел бойко сокращающего дистанцию человека в бейсбольной кепке и «журналистской» безрукавке. Но до этого оба услышали характерный металлический щелчок.

«Скорпион» – приличное оружие, с таким можно идти на задание, но только с одним условием: оружие нужно готовить для себя. Автомат дал осечку при первом же нажатии на спусковой крючок. Что дальше – Нафтизин гадать не стал; можно было попробовать передернуть затвор, выбросив патрон, но кто знает… Толик краем уха слышал позади работу товарищей – мерно и негромко раздалась автоматная очередь, за ней другая; теперь, когда массивная дубовая дверь на кухню была открыта, звуки работы диверсионной группы стали доступны и этим двум гвардейцам.

Стоящий к спецназовцу спиной бородатый охранник получил колющий удар ножом в правую почку. Повернув «кондор» в ране, Загороднев толкнул жертву в сторону и лицом к лицу оказался с другим противником, уже начавшим реагировать на происходящее – тот резко вскинул винтовку, снимая ее с предохранителя. Но Нафтизин не оставил ему ни одного шанса. Левой рукой он схватил с плиты закипающую турку и плеснул кипятком в лицо иракцу. Два быстрых шага, и спецназовец, сократив дистанцию, снова воспользовался ножом.

Секундами раньше Моджахед, набредший на отдыхающих охранников, уложил четверых. Плуту достался последний, двенадцатый, совсем не по-гвардейски скрывающийся в туалете.

Тихомиров сидел на тахте бледный и мало что соображал. Однако он в первые мгновения схватил самую суть, отчего к горлу подступила тошнота, готовая выплеснуться на дорогой персидский ковер под ногами, забрызгать бесценный столик. Как и гвардейцу Саддама, получившему секущий удар в шею, ему не оставили ни одного шанса. Даже если его оставят в живых, он не представлял, что сможет сказать в свое оправдание.

– Кто вы? – наконец выдавил он, продолжая сжимать пустой стакан и переводя взгляд с Хайдара на вошедшего в комнату парня с окровавленными руками. – Боже, – простонал он, – что же за бойня произошла в доме?..

Хайдар оглянулся на Загороднева и недовольно сдвинул брови:

– У тебя что, уровень счастья в крови повысился?.. Вымой руки. – Алексей бросил взгляд на часы. Он не стал отвечать на довольно глупый вопрос генерала, у капитана были куда более серьезные вопросы. Он обращался к Тихомирову чуть пренебрежительно: – Генерал, мне нужно знать расположение подземных бункеров на пути от Кербелы до Эн-Наджафа. Какие из них пусты, а в каких хранится техника и вооружение. Мне нужно знать численность охраны каждого из них. Наконец, меня интересует все, что касается несения караульной службы в резиденции Саддама «Хранитель пустыни». Только не говорите, что к бункерам вы не имеете никакого отношения. – Последние слова Алексея прозвучали с легким сарказмом.

– У меня есть выбор? – спросил Юрий, носивший усы а-ля Хусейн и серый джемпер с треугольным вырезом.

– Боюсь, нет, – честно ответил Хайдар. – Через полчаса я передам вас агентам военной разведки. В зависимости от того, что я услышу, вам, возможно, разрешат либо выехать в Джидду, либо встретить семью в московском аэропорту. Это все.

– Значит, у меня есть полчаса… – Тихомиров, тяжело вздохнув, уже прощальным взглядом окинул эту уютную комнату, где ему даже под домашним арестом жилось очень и очень неплохо.

Спустя тридцать минут, которые прошли под знаком откровения и отчасти раскаяния генерала иракских вооруженных сил, он в сопровождении Хайдара подходил к воротам. Позади остался просторный двор, темные окна дома; а впереди – тоже ничего светлого: полутемная улица, беспросветная перспектива.

Диверсанты углубились в лабиринт проходных дворов, выходивших к мебельной фирме и кафе «Набаа». Сейчас рядом с «Газелью» стоял мини-вэн марки «Форд». Боковая дверца раскрылась, и Алексей подтолкнул Тихомирова в спину. Хайдар не знал, кто принимает у бойцов оружие, чтобы избавиться от него подальше от этого места, кто помог Тихомирову забраться в салон «Форда», – скорее всего, курды, завербованные агентами ГРУ или СВР.

Безопаснее всего по дорогам Ирака передвигаться в светлое время суток, и Тихомирову предстояло провести остаток ночи в одном из районов Багдада.