Время Чёрной Луны - Корепанов Алексей Яковлевич - Страница 17

«Совершенно верно, – подтвердил Сю. – Их поместили туда по той же причине, по которой поместили в пещере в мертвой долине Плоды Смерти. – («Кто? – подумал я). – Все случается так, как должно случаться. Иначе случалось бы другое. А что касается атомной бомбы в период Римской империи, то в одном из вариантов случившегося она была создана, и ее применили против Карфагена…

– («Карфаген должен быть разрушен», – ошеломленно подумал я). – Последствия оказались столь неблагоприятными, что вариант был заменен…»

– Кем? – воскликнул я, воскликнул уже не мысленно, а в полный голос, прозвучавший, впрочем, довольно приглушенно в тесноте «кармана».

«Вопрос выбран неудачно. Так же, как и вопрос, кто поместил в пещеру яйца беджей и Плоды Смерти. Вариант просто был заменен».

Что ж, это можно было понять так, что природа или Господь, кому как удобней называть, исправила ошибку. Зализала рану. Под порывом ветра обломилась сухая ветка, а на ее месте пробился новый побег.

Подбирать вопросы оказалось так же непросто, как и находить ответы. Некоторое время я размышлял, перебирая формулировки, и наконец мысленно спросил, хотя не очень рассчитывал на удачу:

«Зачем я получил исходное знание?»

«Чтобы знать».

Я, собственно, и предполагал, что последует примерно такой ответ. От этой не совсем удачной для меня беседы я почувствовал некоторое утомление: задавать мысленные вопросы и осознавать мысленные ответы оказалось с непривычки делом не таким уж и легким.

– Ладно, – сказал я вслух. – Спасибо за информацию. Теперь хоть буду знать, куда направляюсь.

И тут же сообразил: я ничего не знал о городе хранителей и Плодах Смерти; Донге почти ничего мне не сказала, либо пребывая в уверенности, что я и так знаю все необходимое (хотя вряд ли, судя по ее недавним словам), либо не считая нужным посвящать меня в подробности – скорее всего, так оно и было. А вот Сю посвятил. С какой целью? Чтобы я хоть как-то ориентировался? Выходит, ему известно, что я из других краев? Или этот (эта? это?) Сю посвящает в подробности всех, попадающих в сферу его воздействия? Или только меня? А если только меня – то почему?

«Потому что ты находишься в моем подпокровнике, – ответил собеседник. – Потому что ты симпатизируешь мне, а я поэтому симпатизирую тебе, необученному. Потому что ты находишься на том месте, где впоследствии, когда я буду совсем иным, я помещу своего детеныша и буду общаться с ним. А вообще-то я дал тебе знание, чтобы случилось то, что случится; иначе случилось бы то, что случилось бы, если бы я не дал тебе знание».

Довольно долго я обескураженно пытался переварить это сообщение. А переварив, вновь воскликнул в полный голос, потому что привык все-таки выражать свои мысли звуками:

– Так ты – бедж?

«Я – Сю. Если взять более широко, то, безусловно, бедж».

Да, я, кажется, не ошибся в беджах. По крайней мере, в этом бедже. Он действительно был добродушным умницей, а не мрачным болотным монстром. И я вновь вступил в мысленный контакт с Сю.

«Так выходит, вы оба знали о том, что мы с Донге забрались в ваши подпокровники?»

«Конечно. Только твоя спутница слишком занята своими мыслями, и Ни – это второй бедж в нашем караване – не удается общаться с ней».

«И вы знаете, что мы собираемся пробраться в город?»

«Знаем».

«И у вас нет возражений?»

«Нет. Все вы вольны в своих поступках, потому что наше время еще впереди. Только учтите, что стража у ворот будет проверять подпокровники. Если хотите незаметно проникнуть в город, то нужно спрятаться на шее, под панцирем».

У меня не было оснований не доверять моему Ледоколу. Видимо, и он, и Ни с пониманием относились к нашей затее (вернее, к затее Донге) и не только не собирались препятствовать ее осуществлению, но, напротив, предлагали свое содействие. Я нисколько не сомневался в том, что Донге намерена добраться до Плодов Смерти, хранящихся в храме Уо, и похитить их, но только сейчас задался вопросом: а с какой целью она стремится завладеть этим грозным оружием? Я ведь ничего не знал о Донге и о тех, кто ее послал, и об этом Рерге. Не лучше ли будет, если Плоды Смерти останутся там, где они находятся сейчас?

– Послушай, Сю, – сказал я негромко, – зачем Донге нужны Плоды Смерти?

«Чужие намерения есть чужие намерения, – уклончиво ответил Сю. – Раскрытие ведет к умножению вариантов и крайне неустойчивой неопределенности».

– Ну и что?

«Возможен вариант, при котором яйца не будут обнаружены в пещере. Возможно, не будет пещеры. Возможно, никто не уйдет в горы из старого храма Уо. Предельное, но равновероятное следствие: Плоды Смерти и больше ничего. Вообще больше ничего».

– Понятно, – сказал я.

Кажется, я действительно понял. В таком случае не мешало бы переговорить с Донге. Я не собирался таскать для кого-то каштаны из огня.

– Послушай, Сю, – вновь обратился я к мерно шагающему беджу. – Ты не мог бы догнать Ни и идти с ним бок о бок, чтобы я пообщался с Донге?

«Все из того, что может случиться, имеет право на существование,

– отозвался Сю и ускорил шаг. – Сейчас я попрошу Ни остановиться и ты сможешь побеседовать со своей спутницей».

«Побеседовать со спутницей…» Необъясним и причудлив мгновенно разрастающийся узор наших ассоциаций. Ассоциативное мышление – и отрада наша, и горе наше. Я внезапно вспомнил это странное слово «Иллолли», но не успел еще попросить Сю пошарить в информационном океане, как бедж уже ответил мне:

«Это нужно искать в другом океане. Даже когда придет наше время, тот, другой океан будет недоступен для нас так же, как и в прошлом, как и в настоящем. Там все совершенно иное. Нам никогда не добраться до него, да мы и не будем добираться до него, понимаешь?»

И вновь я, кажется, его понял. Беджам был так же не нужен тот океан, как мне не нужен был, например, второй нос. Или шестой палец на руке. Не могла у меня появиться потребность в шестом пальце, ни сегодня, ни завтра.

Иллолли… Иллолли… Слово это, многократно повторяемое, напоминало мне бесконечную череду невысоких округлых холмов и неторопливые волны: «и» у подножия, «лл» на подъеме, «О», певучее, протяжное «О-О» на вершине – и плавный спуск: «лл», как на лыжах с горы, к самому нижнему пологому «и», «и-и-и», и вновь подъем по «лл» к уютной вершине перед очередным спуском. ИллОлли… иллОлли… иллОлли-и-и…