Разговор о любви - Эванс Глория - Страница 27

От Джоанны пахло мятой, земляникой и чем-то еще головокружительно приятным, – чем-то таким, что напомнило ему о светлых беззаботных днях, затерявшихся в ранней юности. Он принялся расстегивать ее жакет.

– Тим… – нехотя засопротивлялась она. – Мы опоздаем на ужин.

Он посмотрел на ее раскрасневшееся от поцелуя лицо, на влажные приоткрытые губы. У него внутри, где-то глубоко в груди, разлилась томительно-сладкая нега. Прикоснувшись пальцем к едва различимой ямочке у нее на подбородке, он прошептал, сам от себя того не ожидая:

Я солгал тебе, сказав, что начинаю влюбляться…

Ее глаза, буквально миг назад исполненные нежности, испуганно расширились.

– Я не начинаю влюбляться в тебя, а уже люблю…

У нее между бровей образовалась складочка, ее губы дрогнули, и, не помня себя от радости, она обхватила его за шею и пробормотала сдавленным от наплыва чувств голосом:

– Я тоже… Тоже люблю тебя!

11

У входа в зал ресторана их встретил метрдотель с дежурной улыбкой, не лишенной, впрочем, истинного радушия.

– Я заказывала столик на четверых на имя Райен, – сказала Джоанна, взволнованно заглядывая в зал через его плечо.

– Да. Вас уже ждут. Пожалуйста, следуйте за мной.

– Насколько я понимаю, твой сюрприз – это те люди, которые будут ужинать с нами сегодня, – шепнул Тим ей на ухо, когда они двинулись по проходу между столиками вслед за метрдотелем.

– Правильно, – ответила она, хитро улыбаясь. – Уверена, наши сотрапезники тебе понравятся.

– Я заинтригован.

Ресторанный зал, залитый светом хрустальных люстр, был великолепен – зеркала в вычурных с позолотой рамах бесконечно длили его пространство. Но рассматривать всю эту красоту у Тима не было ни малейшего желания. Пока они шли к столику у дальней стены, он разглядывал исключительно Джоанну.

Перед встречей с людьми, которые уже ждали их, – Тим и предположить не мог, кто они, – Джоанна явно немного нервничала. На ее щеках играл румянец, лицо было сосредоточенным и серьезным. Но Тим сердцем чувствовал, что не только из-за предстоящей встречи горят ее щеки. С той самой секунды, когда они объяснились друг другу в любви, в ней произошла какая-то очень важная и заметная для него перемена. Джоанна будто бы расцвела, стала еще более женственной, более прекрасной.

Он настолько залюбовался ею, что не заметил, как метрдотель остановился у заказанного столика.

– Тим! – ворвался в его мысли чей-то низкий знакомый голос. – Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь!

Тим резко затормозил, чуть не врезавшись в стул с высокой изогнутой спинкой, и повернул голову. Перед ним стоял, поднявшись из-за стола, его отец – Мэтт Брайтман!

Сияющие глаза Джоанны расширились. Она удивленно оглядела лица уставившихся друг на друга мужчин.

– Вы знакомы? Ах, да! Ну конечно, мистер Брайтман, это же ваш новый подчиненный! —

На ее губах появилась улыбка. – В последний месяц вы бывали в офисе довольно редко, но во время приема Тима на работу, несомненно, должны были с ним побеседовать. – Она повернулась к Тиму, продолжавшему молча стоять. – Тим, я встретила мистера Брайтмана и его супругу, когда шла сегодня с катка. Представляешь, им пришлось срочно вылететь из Европы в Монреаль, так как мама миссис Брайтман неожиданно заболела.

Она села на стул, выдвинутый для нее боссом, поблагодарила его еще одной очаровательной улыбкой и кивком и продолжила, опять повернувшись к Тиму:

– Когда они вернулись в Монреаль, маме миссис Брайтман стало гораздо лучше, и она настоятельно попросила их продолжить отдых, а сама осталась на попечении сына, невестки и медсестры. Невероятная история, правда?

Тим, напрочь лишившийся способности говорить, медленно кивнул и тяжело опустился на соседний стул, продолжая смотреть на отца так, будто тот ему мерещился.

– Я очень обрадовалась, встретив мистера и миссис Брайтман здесь, – сказала Джоанна, очевидно чувствуя себя обязанной заполнять странно-гнетущие паузы. – И сразу предложила им поужинать сегодня вместе… Замечу кстати, мистер Брайтман, Тим работает у нас всего месяц, но уже проявил себя отличнейшим специалистом. Его эскизы к проекту нового каталога произвели на меня столь серьезное впечатление, что мной, как ни совестно в этом признаваться, овладела зависть. Досадно было, что не мне пришли в голову эти блестящие идеи…

До парализованного сознания Тима вдруг дошло, что происходит: Джоанна вовсю расхваливает его перед боссом, забыв вдруг о своем страхе лишиться обожаемой работы, решив пожертвовать ради него даже самым драгоценным…

У него из-за спины послышался стук каблучков. Джоанна повернула голову и улыбнулась.

– А вот и миссис Брайтман!

Дора, вероятно выходившая в женскую комнату, прошла к своему месту рядом с мужем и, увидев Тима, хлопнула ресницами.

– Тим! Вот так сюрприз! Кого-кого, а тебя я совершенно не ожидала тут встретить!

Джоанна окинула растерянным взглядом ее и Тима.

– Вы тоже знакомы?

– Конечно! – сказала Дора, оголяя в улыбке два ряда белоснежных зубов.

Тим весь сжался внутренне, готовясь к удару, обещавшему обрушиться на его голову в следующую же секунду.

– Это ведь Тим! – Дора взглянула на Джоанну с радостью, ни о чем не подозревая. – Сын Мэтта!

От неожиданности Джоанна рассмеялась и категорично покачала головой.

– Нет-нет, этого просто не может быть! У Тима два отца. Один в – Шарлотте, второй, с которым они познакомились только год назад, находится с женой в… – Ее голос резко оборвался. Она настороженно осмотрела мрачные лица Мэтта Брайтмана, Тима и лицо Доры, по-видимому понявшей, что по какой-то причине ей не следовало сейчас заговаривать о родстве мужа и Тима. – И потом у него другая фамилия… – добавила Джоанна уже совсем неуверенно, медленно поворачиваясь к Тиму. – Кстати, твой отец с женой тоже отдыхают в Европе. Или отдыхали… Мэтт кашлянул.

– Да, Джоанна, мы с Тимом самые близкие родственники: он мой сын, а я, соответственно, его родной отец. Я уверен, Тим не рассказал тебе об этом, не желая нарушать наш с ним уговор.

Официант в белоснежной рубашке и бабочке принес меню, деликатно постоял, потом положил его на столик и ушел. Никто не обратил на это внимания.

– Для тебя не секрет, Джоанна, что наша фабрика переживает не лучшие времена, – продолжал говорить Мэтт. – Притом по совершенно непонятной мне причине. Чтобы выявить ее, я и попросил сына внедриться в коллектив моих работников. Никто не должен был знать, что это мой сын, понимаешь?

Джоанна опять закрутила головой, не желая принимать то, что слышала, за правду. Тим сидел молча, глядя в пространство перед собой и нервно теребя салфетку.

– Значит, он внедрился в наш коллектив, чтобы шпионить за нами, в том числе и за мной? – отстраненно проговорила Джоанна, поняв, наконец, о чем ей рассказывают.

– Не чтобы шпионить, а чтобы помочь мне, – прикладывая к груди широкую, как лопата, ладонь, сказал Мэтт. – Чтобы спасти наше предприятие, медленно, но верно катящееся под откос.

– Значит, он и не думал смещать меня с должности, – словно не слыша его, произнесла все так же отчужденно Джоанна. – Сказал, что планирует стать однажды начальником нашего отдела только для того, чтобы проверить, насколько я дорожу своей работой. – Ее глаза превратились в узкие щелочки, а губы напряглись и сжались.

– Джоанна, пойми, я был вынужден прибегнуть к столь неприглядному способу… – заговорил Мэтт с чувством.

Но она не дослушала его – прижала ко лбу ладонь, порывисто вскочила и произнесла:

– Простите, у меня страшно разболелась голова.

Она вышла из-за стола и быстрыми шагами, – не видя ничего и никого вокруг, устремилась к выходу.

– Джоанна, подожди! – донесся до нее отчаянный возглас Тима.

Он нагнал ее у самой двери, и они вместе прошли к окну в холле. Джоанна обхватила себя руками, чувствуя странный озноб.

– Джоанна, милая моя, умоляю, выслушай меня!