Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 20

– Могу я присесть под этим деревом? – спросила она Эварда. Тот нахмурил брови и ничего не ответил. Клаудия повторила вопрос. Брови рыцаря сомкнулись еще крепче, и он неприязненно покачал головой.

– Я вас не понимаю. Повторите еще раз, и помедленнее.

Стиснув зубы, Клаудия указала сначала на себя, затем на дерево.

– Можно – мне – сесть – там!

На лице у Эварда появилась недовольная гримаса. Он показал рукой на землю, а затем произнес громовым голосом, от которого бы понесла любая лошадь.

– Вы останетесь здесь!

Ответив ему лукавым взглядом, Клаудия перешла на итальянский:

– Parli piu forte per favore, non ti sento bene.

– He притворяйтесь, вы прекрасно его расслышали, – раздался сзади голос Гая. Клаудия обернулась к нему, но он, не посмотрев на нее, вновь вскочил в седло. – К тому же, если он заговорит еще громче, то перепугает всех лошадей.

Краем глаза Клаудия увидела, что лицо Эварда, до которого теперь дошел смысл ее слов, медленно заливал багровый румянец. Она так увлеклась этим зрелищем, что для нее было полной неожиданностью, когда Гай подхватил ее и усадил к себе в седло. Испуганно вскрикнув, она быстро запахнула полы плаща, чтобы скрыть от солдат разрез на платье. Они могли неправильно истолковать непорядок в ее одежде.

– Я хочу поговорить с леди Клаудией наедине, – сказал Гай своему помощнику. – Мы расположимся под старым дубом в трехстах ярдах отсюда, – добавил он, указывая в сторону леса, к которому вела единственная дорога. – Пусть нас никто не беспокоит – разве что наблюдатели заметят приближение армии Лонсдейла.

– Слушаюсь, милорд, – ответил Эвард, бросая на Клаудию взгляд, полный сочувствия – как будто ее ожидала страшная пытка.

Гай пришпорил лошадь.

По мере того как они углублялись в чащу, ветки деревьев, становившиеся все толще, постепенно заслоняли небо. Повсюду росли древние дубы, огромные, как башни замка. Остальные деревья, сами по себе немалой величины, казались карликами рядом с этими великанами и из последних сил пытались дотянуться до солнечных лучей. Даже трава здесь уступила место мху, из-за которого стук копыт звучал непривычно глухо. Воздух был напоен сыростью и ароматом давно минувших дней, которые в этом лесу, казалось, никогда не выветривались.

– Почему вы хотите остаться со мной наедине? – спросила Клаудия, невольно приглушая голос.

Вместо ответа Гай неопределенно хмыкнул.

Она взглянула на него, затем еще раз огляделась, пытаясь найти тот самый дуб, о котором Гай говорил Эварду. Почему он решил уединиться с ней? Ясно, что им двигали отнюдь не романтические соображения. Она ведь даже не нравится ему. Если же он хочет причинить ей какой-либо вред, то у него нет причин избегать посторонних глаз: его солдаты и пальцем не шевельнут, чтобы помочь ей. Возможно, не осмеливаясь собственноручно лишить жизни женщину, Гай хочет оставить ее одну, в лесу, полном диких зверей, что в конечном счете не сильно отличается от убийства.

– Вы ведь не бросите меня здесь, правда? – нерешительно спросила Клаудия, забеспокоившись.

– Нет, Клаудия, не брошу, – бесстрастно ответил Гай.

В его глазах; невозможно было прочитать, что он думает на самом деле, однако Клаудия почувствовала, что он говорит правду.

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь плотную листву, окрашивали все вокруг в зеленый цвет, и Клаудия с удивлением обнаружила, что ее кожа приобрела какой-то удивительный оттенок. Конечно, это было лишь причудой освещения, однако очарованная Клаудия в одно мгновение припомнила старинные сказки, в правдивости которых была уверена до сих пор.

В таких лесах путник может повстречать духов и фей, а если осмелится заночевать здесь, наверняка столкнется с гоблинами и троллями. Клаудия перекрестилась, стараясь, чтобы Гай не заметил этого движения, и произнесла про себя молитву, отгоняющую нечистую силу. В то же мгновение ворон, хрипло каркнув, взлетел с низко нависающей над их головами ветки. Испуганно вцепившись в тунику Гая, Клаудия придвинулась к нему ближе.

– Пожалуйста, давайте остановимся здесь! Нас уже никто не слышит.

Ворон всегда предвещает беду. Ее не ждет здесь ничего хорошего. Гай покачал головой, и сердце Клаудии упало.

– Нам осталось совсем чуть-чуть.

– Докуда? Здесь каждое дерево подходит под ваше описание.

– Смотрите! – Гай указал прямо перед собой.

Перед ними рос гигантский дуб, который, похоже, был прародителем всех дубов на земле. Он возвышался над землей, как могучая крепость: корни казались дорогами, ведущими к башне, а пышная крона походила на странное зеленое небо. Если волшебные создания обитали в этом лесу, то именно здесь был их дом. Клаудия чувствовала, что не стоит их беспокоить.

– Что это? – благоговейно спросила она.

– Всего лишь старое дерево, – ответил Гай, – я нашел его, когда был ребенком. – Затем, почувствовав ее испуг, он улыбнулся: – А вы что подумали?

Клаудия покачала головой, затем указала на черный круг между корней:

– Какие-то существа разжигали здесь костер!

– Существа? – Гай громко рассмеялся. – Вы полагаете, здесь собираются духи?

– А разве нет?

Смех Гая оборвался. Спешившись, он помог спуститься Клаудии на землю.

– Подождите меня у дерева, – Гай снял с седла веревку. – Мне надо стреножить лошадь.

– Я помогу вам.

– В этом деле мне не понадобится ваша помощь, – резко сказал Гай и протянул ей сумку с едой. – Подождите меня здесь.

Клаудия поняла, что ей следует подчиниться – незачем сердить его лишний раз. Однако когда он отвел лошадь в сторону, она машинально последовала за ним, так что Гай, обернувшись, едва не споткнулся об нее.

Схватив девушку за плечи, он сердито воскликнул:

– Я же велел вам ждать меня под деревом!

Бросив опасливый взгляд на могучее дерево, Клаудия нерешительно произнесла:

– Я совсем не голодна. Мы не могли бы вновь пуститься в путь?

– Мы скакали всю ночь. Лишний час… – Внезапно взяв Клаудию за подбородок, Гай с усмешкой спросил: – А ведь вас пугает это место, верно?

Не беспокоясь, что он может счесть ее трусливой, Клаудия ожесточенно закивала головой. Складки коры на корявом стволе были похожи на искаженные мукой лица тех несчастных, которые, не послушавшись голоса разума, осмелились подойти к этому страшному дереву слишком близко.