Обрученные - Эллиот Элизабет - Страница 16

– Я хотел всего лишь напугать ее, а вовсе не убивать!

– Я понимаю, но вскоре вы, возможно, пожалеете, что остановили меня. Она для нас – мертвый груз. Ей придется связать руки, но как тогда вы с ней вдвоем сможете перебраться через стену? Что касается меня, я бы просто сбросил ее со стены на ту сторону. Никто в это время ночи не услышит шум падающего тела.

Клаудия пришла в себя как раз вовремя, чтобы услышать это жестокое предложение. Голос, произнесший его, показался ей знакомым. Ей понадобилось некоторое время, чтобы стряхнуть туман, заволакивающий сознание, и понять, что она лежит на полу на верхнем этаже одной из привратных башен замка. Затем глаза ее широко раскрылись от ужаса – она поняла, кого собирались сбросить со стены.

– Я не хочу проливать кровь женщины. И кроме того – что, если она придет в себя, пока мы будем нести ее вниз? Ее крики поднимут на ноги весь гарнизон.

– Не будет никаких криков – сперва я перережу ей горло, – последовал спокойный ответ.

Руки Клаудии инстинктивно поднялись к шее.

– Черт возьми! – с неудовольствием произнес убийца. – Она пришла в себя.

Закутанная в плащ фигура склонилась над ней. Клаудия с трудом поднялась, прислонившись к стене, и в этот момент облака, закрывавшие луну, исчезли с небосвода. Первым намерением Клаудии было броситься бежать, но то, что предстало перед ней в лунном свете, заставило ее застыть от изумления.

– Брат Томас?!

Мысль о том, что святой человек намеревается перерезать ей горло, поразила Клаудию даже больше, чем какое-либо другое событие последних суток. Брат Томас всегда был так добр к ней и отзывчив. В конце концов, он был ее другом!

Монах проигнорировал вопрос Клаудии, который скорее был возгласом удивления, и посмотрел на Гая.

– Так что же мы теперь будем делать?

Клаудия проследила за направлением его взгляда и увидела, что Гай стоит около амбразуры, укрепляя, веревку, привязанную к выступу в стене. Его лицо, ярко освещенное луной, выглядело жестким и угрюмым. Проверив прочность узла, он бросил на Клаудию мрачный взгляд.

– У вас есть выбор, леди Клаудия. Или вы спускаетесь со мной по веревке с кляпом во рту, который обеспечит ваше молчание, или же вы окажетесь по ту сторону стены без помощи веревки. Решайте сами.

Ни один из вариантов не устраивал Клаудию. Даже на садовую лестницу она не могла взобраться без головокружения – а тут надо было спускаться с высоты пятидесяти футов. Она до смерти боялась высоты, но угрозы брата Томаса пугали ее ничуть не меньше.

– Нам не нужна веревка, – заикаясь от испуга, произнесла Клаудия. – В стене есть потайной выход наружу.

Чтобы зубы не стучали, ей пришлось крепко сжать их.

– Конечно, есть, – насмешливо произнес брат Томас. – А рядом – часовой. Вы ведь это уже знали, когда шли сюда?

Раскрыв рот от потрясения, Клаудия посмотрела на него, не веря своим ушам.

– Вы знаете итальянский? Все это время…

Томас нетерпеливо махнул рукой.

– Только тот, кто знает ваш язык, может понять вас, когда вы говорите по-английски.

Он вновь повернулся к Гаю.

– Менее чем через, час придут сменить часового, которого я убил. Брать эту женщину с собой – чистое безумие. Позвольте мне поступить с ней так, как я предложил.

– Я не причиню вам никакого вреда! Клянусь! – в отчаянии воскликнула Клаудия. Длинный кинжал, который брат Томас сжимал в руке, заставил ее наконец решиться. – Я спущусь по веревке!

Гай шагнул к ней.

– Дайте мне вашу руку.

Клаудия непроизвольно отшатнулась.

– З-зачем?

Брови Гая сошлись у переносицы.

– Никогда не спорьте с людьми, которые скорее перережут вам горло, нежели отпустят на свободу. Дайте мне вашу руку, леди.

Не в силах скрыть дрожь, Клаудия протянула вперед правую руку, но когда Гай приблизился, быстро поменяла ее на левую. Если он хочет причинить ей увечье, пусть это будет левая рука, которая не так нужна, как правая.

Гай фыркнул, затем, резко дернув за длинный рукав ее платья, оторвал его у плеча.

– Повернитесь! – приказал он.

Клаудия не могла отвести глаз от рукава. Что он задумал оторвать теперь?

Гай, казалось, прочел ее мысли.

– Я сделаю из этого кляп, – нетерпеливо объяснил он. – Повернитесь!

Клаудия повиновалась, но тут же раскаялась в своей уступчивости: в таком положении им будет гораздо удобнее перерезать ей горло, тем более что кляп заглушит ее крик. Колени ее подогнулись, и она, чтобы не упасть, была вынуждена опереться на стену. Гай приложил кусок материи, превращенный в самодельный кляп, к лицу Клаудии и, едва она успела высвободить нос, завязал на затылке крепкий узел. Повернув девушку за плечи и осмотрев результат своей работы, он удовлетворенно кивнул и подтолкнул Клаудию к бойнице. Внезапно взгляд Гая упал на ее юбки.

– Так вы сломаете себе шею, – сказал он. Не успела она понять, что у него на уме, как он вытащил кинжал, опустился перед Клаудией на колени и разрезал юбку до уровня колен. Когда Клаудия собралась с духом и издала приглушенный протестующий звук, Гай уже убирал кинжал обратно в ножны.

– Томас поможет вам выбраться из окна. Прежде чем он отпустит вас, крепко ухватитесь за веревку. Он повернулся к Томасу.

– Если она промедлит хоть миг, перережь ей горло. А если на пути вниз она поднимет шум, обруби канат.

С этими пугающими словами Гай шагнул в бойницу и исчез.

Сжав руку Клаудии, брат Томас выглянул из амбразуры, чтобы проследить за продвижением барона.

– Надеюсь, вы крепче, чем кажетесь, леди, – сказал он. – Вам предстоит долгий спуск – для рук, которые не держали ничего тяжелее иглы с ниткой, это нелегкое испытание.

Если бы ее рот не был заткнут кляпом, Клаудия возразила бы монаху, что она сильнее, чем он предполагает. Каждый вечер в купальне ей приходилось вытаскивать из колодца несколько полных ведер, чтобы не использовать воду, оставшуюся после других. Теперь привычка к опрятности может сослужить ей хорошую службу.

– Он добрался до земли, – наконец сообщил Томас. Подтолкнув Клаудию к бойнице, он прошептал ей в ухо:

– Один только звук, одно неверное движение, и я перережу веревку. Вы поняли меня?