Украденные чары - Эшуорт (Эшворт) Адель - Страница 28

Потом Натали и Джонатан прошествовали в центр зала, музыка, некоторые пары танцевали, слышался смех. Мужчины в парадных костюмах и цилиндрах и дамы в шелковых, бархатных и тафтяных платьях с кружевами самых разнообразных оттенков стояли небольшими группами и разговаривали о политике, обсуждали последние новости и сплетничали. Лакеи в алых ливреях проносили подносы с едой к столам в буфете, и густой запах пищи, смешавшись с ароматом духов и нескольких тысяч горящих свечей, пропитал воздух в зале. С потолка свешивались четыре огромные хрустальные люстры. Две из четырех стен комнаты были украшены картинами большого размера и гобеленами, на двух других располагались позолоченные окна, между которыми висели красные бархатные шторы, перевязанные золотыми кисточками с лентами. Наверху сидели позолоченные херувимчики, с неподдельным любопытством взиравшие на гостей.

Внешне этот прием напоминал самый обычный домашний вечер.

Джонатан молча провел Натали сквозь толпу к столу с закусками и предложил ей бокал шампанского.

— Ты была великолепна, — похвалил он девушку.

Она внимательно посмотрела на своего спутника и сделала маленький глоток.

— Граф хитрый, но очаровательный, а она грубая и ревнует его без всяких на то оснований. Глуповатая и бестактная.

Джонатан улыбнулся, глядя, как ее щеки начинают краснеть, а глаза вспыхнули от раздражения.

— Что ж, верно подмечено, но, возможно, у нее есть причины, — предположил молодой человек. — Ты затмила ее своей красотой, и она поняла это.

Натали несколько рассердилась на его комплимент и стала оглядывать лица в толпе, стараясь угадать, есть ли среди приглашенных Черный рыцарь. Ее раздражение от этого только усилилось.

— И как у большинства аристократов, — добавил Джонатан, — у него есть любовницы, и, я уверен, Клодин знает об этом. У него и сейчас есть одна, но возможно, и не одна.

Молодой человек не мог объяснить, почему говорит ей это Возможно, таким образом он пытался привлечь ее внимание. И это сработало, девушка быстро повернулась к своему спутнику и посмотрела ему в лицо, ее брови неодобрительно нахмурились.

— Возможно, это удивит тебя, Джонатан, но не все джентльмены благородного происхождения нарушают супружескую верность. Многие считают неверность правом, данным им от рождения, и даже не задумываются о том, что можно жить по-другому. — Она глубоко вздохнула, а затем, вскинув подбородок, добавила: — Но существуют и другие мужчины, для которых мораль не пустой звук и которые могут контролировать себя и действительно любят своих жен.

Джонатан поднес бокал к губам, пытаясь понять, где и каким образом это юное создание получило такие сведения, но не стал спрашивать Натали об этом, полагая, что она нарисовала такую картину, в какую ей хотелось бы поверить самой. Слегка понизив голос, он заметил:

— Ты так горячо говоришь об этом, дорогая.

Ее щеки густо покраснели. И она пристально посмотрела ему в глаза, не обратив внимания на слово «дорогая».

— Возможно, тебе стоит иметь кое-что в виду, Джонатан, — насмешливо посоветовала Натали. — Я очень огорчусь, узнав, что твоя милая женушка воткнула тебе в сердце саблю графа из-за твоей несдержанности. Зная твою репутацию, я бы посоветовала тебе еще раз хорошо подумать о такой покупке. — Натали задумчиво улыбнулась. — Имей это в виду, если женишься на сварливой и ревнивой особе. У нее будет богатый выбор холодного оружия из коллекции в твоем кабинете. На твоем месте я бы все это продала.

Джонатану вдруг нестерпимо захотелось обнять ее и поцеловать, крепко держа в своих объятиях и наслаждаясь запахом волос, прикасаться к ее груди и не обращать внимания на то, что скажут или подумают окружающие. Он все же сдержал свой порыв и сделал еще один большой глоток шампанского.

— Приятно, что ты проявляешь обо мне такую заботу, Натали. Но принимая во внимание тот факт, что я очень дорожу своей жизнью и моей бесценной коллекцией, думаю, мне лучше перестать ухаживать за дамами. Или, — прошептал Джонатан совсем тихо, чтобы никто не слышал, — жениться на какой-нибудь очаровательной и красивой девушке вроде тебя. Ты, без сомнения, держала бы меня в страхе всю жизнь, если бы я попытался нарушить клятву верности.

Она посмотрела ему в глаза, тревожный взгляд делал Натали еще привлекательнее. Впервые девушка почувствовала, что между ними существует какая-то тесная связь.

— Но в таком случае возникает другая опасность, — беспечно продолжил Джонатан, коснувшись пальцами ее подбородка. — Ты так истощишь мои силы в постели, что у меня просто не останется энергии, чтобы идти куда-то еще и получать удовольствие в другом месте. К тому же, боюсь, это удовольствие вряд ли сравнится с тем, что можешь дать мне ты.

Ему нравилось дразнить Натали Хейслет и наблюдать за тем, какое впечатление производят на нее его слова.

Прежде чем она успела вновь на него наброситься, молодой человек взял у нее из рук бокал шампанского, поставил его рядом со своим на стол и слегка сжал ее руку.

— Я вижу Мадлен. Пора тебя ей представить.

Натали обычно с большим удовольствием посещала различные рауты и вечера. Впервые ей позволили заглянуть на один из таких приемов в возрасте пяти лет; мать называла это маленьким сборищем, там собралось около девяноста человек. Девочка почувствовала нечто вроде благоговейного страха при виде столов с едой, льющегося рекой шампанского, разноцветных платьев и фраков, картину дополняли музыка и смех гостей. После этого еще раза два девочке позволяли присутствовать на подобных вечерах, а в 1842 году во время сезона состоялся ее дебют, когда пришло время выходить в свет. Именно в то лето на бале-маскараде Натали встретила Джонатана.

Ей хотелось вычеркнуть из памяти тот далекий вечер. Тогда он впервые поцеловал ее. О Боже, как одно незначительное событие может перевернуть всю жизнь человека.

А сегодня он сопровождал ее, красивый, элегантный способный очаровать кого угодно и с поразительной легкостью солгать. Ее щеки горели от его слов, но она не знала что сказать в ответ на его самонадеянное заявление. И нелепое. Поэтому Натали молча шла рядом со своим спутником как послушный щенок.

Джонатан подвел ее к группе оживленно разговаривающих женщин на противоположном конце танцевального зала. Как и полагается француженкам, дамы с энтузиазмом обсуждали наряд жены графа, и ими был вынесен безжалостный вердикт, что в своем платье Клодин походила на ребенка собирающегося принять участие в пасхальном параде Разумеется, англичанки также непременно бы коснулись этой темы, но вели бы себя более сдержанно и благоразумно

Затем взгляд Натали упал на Мадлен Дюмэ. Девушка сразу узнала эту ослепительную красавицу, высокую и элегантную, с каштановыми волосами, разделенными в середине и приподнятыми кверху. Ее роскошное атласное платье модного фасона, с желтыми бутонами роз на лифе и оборке, с глубоким вырезом и черными кружевами, подчеркивало ее пышную грудь и тонкую талию. В одной руке она держала полураскрытый веер черного цвета с отделкой из золота, через другую руку была переброшена черная шаль. Ее движения отличались легкостью и грациозностью. Все это делало Мадлен самой заметной среди дам. Она относилась к тем женщинам, подумала Натали, которым мужчины посвящают стихи, ради обладания которыми готовы даже умереть или затеять сражение. Да, она была настоящей красавицей, достойной всего этого.

Джонатан подошел к ней, она повернула голову, и ее светло-голубые глаза вспыхнули от удовольствия.

— Месье Дрейк, я так рада, что вы приехали на бал, — широко улыбнувшись, сказала Мадлен и открыто посмотрела ему в глаза.

Джонатан взял ее руку и поцеловал красивые длинные пальцы.

— Мадам Дюмэ, очень приятно. Позвольте мне представить вам мою жену Натали, — добавил он, поворачиваясь к своей спутнице.

Этот неприятный для Натали момент, казалось, растянулся на часы. Она вдруг почувствовала себя маленькой и ручной. Застыв в напряженной позе, она крепко зажала веер в руке. Наконец француженка удостоила ее взглядом.