Брак на пари - Эшфорд Джейн - Страница 68

Войдя в гостиную, Эмма закрыла за собой дверь.

— Мне нужно поговорить с вами о графе Орсино, — сказала она без всякой преамбулы.

Леди Мэри посмотрела на нее с удивлением:

— О графе Орсино?

— Вы не должны поддаваться его обаянию, — сказала Эмма.

— Почему?

— Вам не следует с ним общаться.

— Но он очень приятный человек, — возразила девушка. — И остроумный. Он умеет меня рассмешить.

— Он негодяй. Шулер, лжец, распутник. У него совершенно нет совести.

— А я думала, что он ваш друг.

— Я познакомилась с ним в Европе, потому что он навязывал свое общество моему мужу, которого бессовестно обыгрывал в карты. Он никогда не был моим другом.

У леди Мэри был скорее заинтригованный, чем возмущенный вид.

— Мне всегда хотелось знать, что такое распутник.

— Человек, с которым вам не следует иметь дело.

— Да, но почему? Что это значит?

Эмма колебалась. Она не считала, что молодых девушек надо держать в полном неведении о грубой стороне жизни. Таким образом, они могут оказаться во власти тех, кто хочет причинить им зло. Но воспитание леди Мэри не входило в ее обязанности. Она не могла брать на себя роль ее матери.

— Он будет уговаривать меня сбежать с ним и выйти за него замуж, чтобы заполучить мое состояние?

Такая перспектива, кажется, не очень страшила леди Мэри.

Это что! — подумала Эмма. — Он может придумать план куда похуже. Она нахмурилась. В конце концов, хотя и против своей воли, она способствовала знакомству леди Мэри с Орсино. Так что на ней лежала ответственность за последствия этого знакомства.

— Распутник — это человек, который не задумается соблазнить и погубить девушку, если только ему предоставится такая возможность, — напрямик сказала Эмма. — Вопрос о женитьбе часто и не встает.

У леди Мэри отвисла челюсть.

— Орсино — авантюрист, — продолжала Эмма. — Ему нужны деньги, много денег, и, чтобы их получить, он не остановится ни перед чем. Он не станет вас похищать — он скорее скомпрометирует вас, а потом будет шантажировать ваших родителей. Он очень изобретателен в подстраивании ловушек. Это дает ему чувство превосходства.

Леди Мэри как будто поняла серьезность угрозы.

— Он ни перед чем не остановится, — еще раз подчеркнула Эмма, — Ему ни до кого нет дела, кроме самого себя. Мне приходилось видеть, как он расправлялся… — Эмма посмотрела в широко раскрытые глаза леди Мэри, — с женщинами, которые оказывались в его власти, — закончила она.

— Как?

— Безжалостно, — ответила Эмма.

— Гм… — задумчиво промычала леди Мэри.

— Теперь вы понимаете, почему вам не следует с ним знаться?

— Я понимаю, что мне надо быть осторожной. Будьте спокойны, меня он не проведет.

— Вам не удастся это предотвратить, — настойчиво сказала Эмма. Глупая девчонка!

— Почему же? Вы же меня предупредили.

— Но зачем вам надо с ним знаться? Что вам в нем нравится? Он же лжет на каждом слове, у него все — сплошное притворство.

— Я не поняла, что он притворяется, — признала леди Мэри. — Теперь я буду настороже.

Эмма раздраженно фыркнула.

— Да я и не могу сказать, что он мне нравится, — продолжала девушка. — Но мне с ним интересно. Я никогда не встречала таких, как он.

— Об этом позаботились ваши родители, — сказала Эмма.

— Вот в этом-то все и дело. Они позаботились о том, чтобы я встречала только подходящих молодых людей. И я пришла к выводу, что подходящие молодые люди невыносимо скучны.

— Леди Мэри…

— А теперь я и их не вижу, потому что мне нельзя появляться в свете. Никто не приглашает меня погулять в парке и не приходит узнать, как мне живется. Они просто говорят обо мне разные гадости, как Фредди Бланкеншип, и насмехаются надо мной.

Эмма старалась сдержать раздражение.

— Так почему бы мне не получать удовольствие от общества графа Орсино, если только я буду соблюдать осторожность?

— Да он вас живьем проглотит! — взорвалась Эмма.

Леди Мэри улыбнулась, и у нее в глазах сверкнул весьма обеспокоивший Эмму огонек.

— Это он так воображает. Меня считают дурой, и я часто использую это себе на пользу.

— Вы просто не понимаете, о чем идет речь.

— Нет, понимаю. И я вам очень благодарна за предупреждение.

Эмма застонала.

— Я сама хотела с вами поговорить, — продолжала леди Мэри, точно они благополучно уладили вопрос об Орсино. — Поэтому я к вам и приехала. Я узнала, что ваша компания собирается на маскарад в Пантеон, и мне пришла в голову изумительная мысль.

— Какая еще мысль? — опасливо спросила Эмма.

— Возьмите меня с собой на маскарад! — просительно воскликнула леди Мэри, прижав руки к груди. — В маске меня никто не узнает. — Леди Мэри тяжко вздохнула. — Вы себе не представляете, как это тяжко — не выезжать на балы, на вечера и вообще быть лишенной всяких увеселений. А мои подруги бывают везде. Элайза просто нарочно терзает меня рассказами о том, как и где они проводят вечера.

«Да, — подумала Эмма, — девушке тяжело». Но все-таки придется ей отказать.

— Я не могу взять вас на маскарад. Там вообще не место для юной леди.

— Но вы же едете!

— С мужем и друзьями. И мы только собираемся немного посмотреть и рано уехать, — ответила Эмма, стараясь представить вечер в самом неинтересном свете.

Это ей не удалось, даже наоборот.

— Тем более! Я буду сидеть вместе с вами. Все мы будем в масках. И никто меня не узнает. Что в этом плохого?

— Ваши родители никогда этого не позволят.

Леди Мэри махнула рукой:

— А мы им не скажем. Мама не возражает отпускать меня к вам.

— Нет, я не могу поступить против воли ваших родителей.

— А вы и не знаете их воли. Если мы не спросим у них разрешения, они не смогут нам запретить…

— Нет! — сказала Эмма тоном, который, как она надеялась, выражал непоколебимую решимость.

— Но это жестоко! Я же сделала то, о чем вы меня просили: сказала всем, что я ошиблась насчет намерений Сент-Моура. Я так старалась быть с вами милой и делать все по-вашему. А вы не хотите сделать для меня такой малости! — укоризненно воскликнула леди Мэри.

«Интересно, — подумала Эмма, — как же она себя ведет, когда не старается быть милой?»

— Я вас совершенно не интересую. Вы добились своего, а теперь, наверное, прекратите знакомство со мной.

Эмма искоса посмотрела на нее. Девушка довольно точно угадала ее намерения.

— Какая чушь! — возразила она.

— До меня никому нет дела. Только и слышу вокруг: это нужно для семьи, это для соблюдения приличий, а это твой долг. Как мне все надоело!

Эмме показалось, что Мэри сейчас расплачется. Что бы такое сделать, чтобы предотвратить слезы и капризы?

— Мне до вас очень даже есть дело, — сказала она, несколько кривя душой. — Но это не значит, что я пойду на обман ваших родителей.

— Я вовсе не хочу их обманывать. Если они об этом не узнают…

Тут в дверь гостиной постучали. Вошел Клинтон, а за ним Робин Беллингем.

— Я хотел тебе сказать, — начал Робин, но секся, увидев леди Мэри. — Э-э-э… здравствуйте, — сказал он ей.

Клинтон подал Эмме записку на серебряном подносе. — Ее только что доставил посыльный, миледи, — сказал он.

Эмма развернула записку и прочитала:

Осталось два дня. Прежде чем рассказать свою историю вульгарной толпе, я нанесу визит вашему мужу.

Орсино.

Эмма с ужасом смотрела на записку. Комната куда-то отступила перед ее невидящим взглядом, а мысли носились все по тому же безысходному кругу, как и все последние дни. Что делать? Как остановить этого негодяя? Как ей сохранить брак и избавить Колина от насмешек всего лондонского света? Какое оружие можно использовать против Орсино? Неужели она совсем беспомощна?

Когда Эмма опять стала сознавать, где находится, она услышала слова леди Мэри:

— Ничего глупее я не слышала! Зачем тратить на пару лошадей пятьсот фунтов, когда можно купить ничуть не хуже за половину этой цены?