Дело Тутанхамона - Жак Кристиан - Страница 59

В конце концов граф согласился дать пресс-конференцию. В зал «Винтер Паласа» набилась толпа репортеров, заинтересованных лиц и просто зевак.

Выдержав паузу, граф сказал:

– Благодаря поистине египетскому труду мистера Картера и его единомышленников нам удается завершить работы по расчистке гробницы Тутанхамона в срок! Итоги заставят, смею надеяться, умолкнуть интриганов. Древности из передней комнаты отреставрированы специалистами в нашей собственной мастерской, расположенной в Долине царей, и с наступлением весны поступят в Каирский музей! Думаю, Управление раскопками и древностями сумеет достойно их представить.

Кто-то хихикнул. Некомпетентность сотрудников Управления гремела по всему Египту. Это был увесистый камушек в огород Лако!

– А вы откроете гробницу? – раздался резкий голос Брэдстрита.

– Ни за что!

– А почему?

– Раскопки еще не окончены.

Все оживились. Репортеры приготовились записывать. Брэдстрит надеялся загнать графа в угол:

– А когда вы намерены войти в погребальную камеру?

– Однако вы хорошо осведомлены, – усмехнулся граф.

– Когда же?

– Семнадцатого февраля в присутствии ее величества Бельгийской королевы!

71

Это оказался ловкий ход! Королева, любимица народа, и усопший фараон Тутанхамон заставили клеветников умолкнуть! Пятнадцатого февраля Луксор стал мировой столицей. Вся планета, затаив дыхание, следила за скромным городком, откуда приходили телеграммы и депеши. Управление египетскими железными дорогами утроило количество поездов, идущих из Каира в Луксор. Отели оккупировали лорды и леди, герцоги и герцогини. Прибыл даже индийский раджа! Никто не хотел оставаться в стороне от удивительного и долгожданного события – открытия погребальной камеры загадочного фараона!

Дорога, ведущая к Долине, изменилась. Там, где раньше были песок, скалы и безмолвие, теперь урчащей вереницей двигались автомобили. Вдоль дороги в почетном карауле стояли египетские солдаты в парадной форме.

Картера весь этот ажиотаж жутко бесил! Наплыв туристов, будь они трижды миллиардерами и звездами, мешал ему работать и угрожал сохранности находок. Что-нибудь обязательно растопчут или опрокинут! Ему удавалось держать себя в руках только благодаря леди Эвелине.

Накануне назначенного дня королева и ее сын, принц Леопольд, прибыли в Луксор. Газеты писали о проклятии фараона и о том, что погребальная камера кишит разъяренными кобрами. Брэдстрит предположил, что в вожделенной комнатке вообще ничего нет, за исключением разве что пустого саркофага.

Семнадцатого февраля в полдень из передней комнаты вынесли последний предмет. Теперь там оставались только статуи фараона, которые, как стражи, стояли по сторонам от входа в погребальную камеру. Картер горестно взглянул на опустевшую переднюю. А может, стоило бы, вволю налюбовавшись драгоценной утварью, взять да и закопать гробницу навсегда?

В два часа начался прием. Вместо предполагавшихся двадцати гостей в гробницу набилось сорок человек. Леди Эвелина, лорд Карнарвон и Картер оделись празднично. Бельгийская королева, сославшись на самочувствие, не явилась. Среди приглашенных были английский посланник и высокопоставленные египтяне, а также Лако и Энгельбах. Последний весьма некстати вспомнил, как Дэвис некогда решился потревожить сэра Горста только для того, чтобы показать ему какое-то тряпье.

Картер отпер стальную решетку и посоветовал мужчинам снять пиджаки, так как в гробнице очень душно.

– А тут темно, – заметил египетский министр в отставке.

– Не беспокойтесь, не заблудимся! – воскликнул граф.

В толпе газетчиков, оставшихся за парапетом, стал и Артур Вейгал. Он мрачно следил за тем, как приглашенные исчезают в коридоре.

– Граф такой острослов, – заметил кто-то рядом с ним.

– Дошутится! Через два месяца умрет. Проклятие фараона!

– Вы это серьезно?

Но Вейгал уже исчез. Кто-то сразу протиснулся на его место. Репортеры готовы были стоять под жгучими лучами солнца, лишь бы урвать хоть какие-нибудь сведения о Тутанхамоне. Вскоре прошел слух, что в погребальной камере обнаружены две мумии. Через четверть часа их количество увеличилось до восьми.

В гробнице тем временем на специально приготовленные места рассаживались гости. Перед стеной, соединявшей переднюю комнату с погребальной камерой, стоял помост. Статуи стражей закрыли деревянными футлярами, чтобы случайно не повредить.

Когда Картер взошел на помост, наступила мертвая тишина. Проделав небольшое отверстие в стене, он попросил у Каллендера лампочку и просунул ее внутрь. Публика замерла.

– Передо мной стена! Золотая! С фаянсовыми вставками! – торжественно объявил Говард.

Каллендер подал ему ломик, и Картер стал расширять отверстие. Он осторожно расшатывал кирпичи, вытаскивал и передавал их Каллендеру, а тот – рабочему. Мэйс следил за тем, чтобы перегородка не обрушилась и не повредила то, что скрывалось за стеной. Закончив, Картер приготовился войти.

Напряжение достигло предела. На пороге погребальной камеры валялись бусины ожерелья, видимо оброненного грабителями. Не обращая внимания на зрителей, Картер с педантичностью истинного археолога собрал все бусины и лишь затем переступил порог. За ним последовали граф и Лако. В погребальной камере стоял обитый листовым золотом ящик, который занимал почти все помещение. Проход занимали погребальные приношения. Здесь оказались магические весла, два небольших погребальных ларца и завернутые в полотно эмблемы Анубиса в виде подвешенных к позолоченным шестам звериных шкур.

Войдя, Лако остановился. Стены погребальной камеры покрывали росписи и тексты, которые следовало внимательно изучить. Здесь изображались и ритуал отверзания уст, и испытание взвешиванием сердца, которое Тутанхамон, конечно же, благополучно выдержал.

Дрожащей рукой Картер отодвинул засов. Со скрипом раскрылись двери, и перед ним оказался еще один обитый золотом ящик. Как и первый, он оказался заперт, но на этот раз печать была цела.

– Печать нетронута, – констатировал Лако. – К нему никто не прикасался после похорон.

Все умолкли, внезапно осознав присутствие усопшего. В этот момент Лако увидел низкую дверь. В соседней комнате хранились величайшие сокровища гробницы. Картер сразу обратил его внимание на обгоревшую связку камыша, воткнутую в комок глины. Видимо, ее оставили грабители. Порог охраняла фигура лежащего шакала – бога Анубиса. Посреди комнаты стоял позолоченный ларь, окруженный изваяниями четырех богинь-охранительниц. Археологи почтительно замерли.

Ларцы, небесные ладьи, драгоценности, письменные принадлежности, опахало из страусовых перьев с ручкой из слоновой кости, статуэтки… У Лако разбежались глаза от всего этого великолепия. Через некоторое время он вышел, уступив место леди Эвелине. Картер прочитал на утвари несколько имен, в частности начальника финансов и начальника некрополя. Именно он повелел соорудить эту гробницу! Картер почувствовал себя его восприемником.

Он повернулся, чтобы выйти, как вдруг увидел светильник, на подставке которого были начертаны иероглифы.

– Что там написано? – спросила леди Эвелина.

– Охранительные формулы!

Все молча вышли в первую комнату, не в силах выразить словами обуревавшие их чувства. Теперь погребальную камеру могли посетить и остальные гости. Они были ошеломлены. Нетерпение на их лицах сменилось торжественным выражением. Все чувствовали себя прикоснувшимися к великой тайне.

Через три часа все вышли на поверхность. Последним гробницу покинул лорд Карнарвон. Солнце уже село. Похолодало.

– Теперь я все здесь вижу по-иному! – произнесла леди Эвелина.

– О милая Долина! Как же ты щедро одарила нас! – воскликнул Картер.