Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 57

Я перешагнула через Марию, подобрала нож (кстати, такой энтузиастке вообще-то пора бы на партерную борьбу переходить) и подошла к перепуганному пажу. Тот забился под очередные рога на стене и, тяжело дыша, выстукивал коленями что-то вроде «Врагу не сдается наш гордый „Варяг“, только с намеком на хип-хоп микс.

— Вот что, брателло, — сказала я, поигрывая ножичком. — Мое дело, конечно, сторона, но бежать тебе надо отсюда, и желательно так быстро, чтобы перхоть за тобой не поспевала. Видишь, что девка творит?! Это сейчас я у нее ножичек конфисковала, а если потом она себе топорик надыбает?

— Да не я это, не я! — опять завопил нервный наш. — Она меня перепутала!!!

Сзади послышались интеллигентные шажочки Мишки:

— Извините, что вмешиваюсь, но… ты о чем?

Виталис затряс спинкой стула:

— Она приняла меня за другого!!!

История, которую нам поведал паж, выразительно жестикулируя, была смешной и грустной одновременно.

Некоторое время Виталис подвизался в качестве слуги в родовом гнезде Готфрида. Подай, принеси, стырь, что можешь, — в общем, все по схеме. В одно время с ним на ниве социального обслуживания трудился некий хлопец по имени Иоганн. В отличие от менее расторопного Виталиса у Иоганна уши всегда были в замочной скважине, а ручонки в хозяйском кармане.

И вот однажды прыткий Иоганн, как обычно, прилепил ушную раковину к замочной скважине и услышал нечто такое, что чуть не влез в эту самую скважину целиком. Оказывается, Мария и ее братец Анхельм задумали провернуть хорошенькую аферу, призванную оставить папеньку не то что нищим, но и даже без блохи на аркане. Местные дети лейтенанта Шмидта удумали объегорить жлобастого папашу и оттягать у него хороший кус недвижимости. Прекрасная Мария втрескалась в некоего бодра молодца, который мягко намекнул деве на то, что степень его страсти к ней прямо пропорциональна количеству ее приданого. И вот Мария рыла землю рогом, чтобы стать богатой невестой, поскольку папенька почитал главной частью приданого дочери ее неземную красоту и кроткий голубиный нрав.

Анхельму же, как младшему сыну, вообще из наследства доставалось только родительское благословение да масло с кукиша. Вот и решили местные Бонни и Клайд обманом отхапать у папаши шикарное поместье, загнать его втридорога, а бабушек разобрать по кармашкам. Вся сложность заключалась в том, чтобы заставить жадного папусика начертать автограф на бумажке, оставляющей Марии поместье.

Именно это и обсуждали Мария и Анхельм. Именно это и услышал пройдоха Иоганн. Котелок у чувака сварил тотчас же и выдал решение — банальный шантаж…

Получив записку, нацарапанную кое-как на сопливом манжете с требованием отслюнявить баблишка за молчание, Мария перепугалась до аденоидов и назначила шантажисту встречу. Иоганн, не будь даунито, спер у Виталиса шмотки, пришел на встречу в них и представился Виталисом…

Дальше все и так понятно. Когда Виталиса отправили в замок к Готфриду, Мария испугалась, что дала мало и пацанчик решил за большую таксу осчастливить Готфрида увлекательной сказочкой на ночь. В общем, брат и сестра наточили ножи и кинулись вдогонку.

Я вздохнула:

— Охи влип ты, Витя! Ну ладно, ты здесь почти ни при чем, но ведь девчонка-то на нервах. Ей теперь все равно — ты или не ты у нее деньги тянул. Она уже и так выдала себя с потрохами. Зарежет тебя по-любому. А не она, так братец. Поэтому повторяю — бежать тебе надобно!

— Согласен! — раздался сзади голос Готфрида.

Я аж подавилась концовкой фразы. Готфрид четко, как по половице, промаршировал к Виталису и прорек, стараясь особо не двигать головой:

— Я все слышал. Тебе нужно скрыться. Пойдем на конюшни, там возьмешь лошадь и поскачешь к моему другу в Эстляндию. Я уже написал ему письмо, в котором все объясняю.

Виталис обрадованно грохнулся на колени.

— Не благодари! Пойдем!

Когда они ушли, я хлопнула по плечу все так же интеллигентно стоявшую в сторонке Мишку:

— Нувсе, если его и в Эстляндии достанут…

— Недостанут! — Ула сияющим фонариком вылез из камина. — Теперь все будет… ВСЕ БУДЕТ, КРОМЕ МЕНЯ!

Кокетливо сидящая боком на дубине Мэри Джейн помахала ему ручкой:

— Привет, рыжий!

Свет погас, Улы не стало.

— Где он? — завертела я головой.

Все было тихо. На полу медленно приходила в себя после удара лбом о мой лапоть Мария. Внезапно мое внимание привлек висящий на стене гoбелен со сценой охоты. Там три мужика нагло давили рогатинами корчащегося в углу толстозадого мишку. Медведь меланхолично возводил очи к небу, скрестив лапы на животе. Присмотревшись, я заметила, что лапы дрожат мелкой дрожью, а возведенные к небу очи испуганно моргают и, мало того, поразительно напоминают серо-голубые глазки Улы;

Я осторожно стукнула по гобелену:

— Вылезай, браток, она сегодня добрая!

— И не подумаю! — дрожащим голосом ответил медведь, чьи толстые мохнатые ножки стали в подозрительную бело-голубую полосочку. — Чего она ко мне пристала? Смерти моей хочет? Энуреза?

— Вот сам у нее и спросишь! Вылезай, вылезай! — Я затеребила гобелен, скрюченный Ула выскользнул из мишки и неловко повис в воздухе.

Мэри Джейн на всякий случай растворила дубину в воздухе и еще раз приветливо помахала рыжику ручкой. Ула в ответ выставил фигу, всю в холодном поту, и отлетел еще подальше к окошку.

— Ты что здесь делаешь, валькирия безбашенная? — храбро вякнул малыш (в отсутствие-то дубины…).

На валькирию Мэри Джейн не обиделась, хрипло хохотнула и вытащила изо рта мундштук.

— Да так, мимо пролетала, — сообщила она. — Мы с Джеральдом путешествуем по Индии, этот балбес после всего того, что с ним случилось, решил податься в буддизм. И вот, пока он мочит свои хилые чакры в водах Ганга и пялится на йогов, я метнулась к вам. С вами всегда весело… Кстати, чьего недомерка я спасла от этой лысоватой?

Мы запереглядывались и зачесали макушки. Ула виновато потупился, а затем пошел малиновыми пятнами.

— Понятно! — грозно кивнула Мэри Джейн. — Опять один на всех… Как это у вас по-русски? Тонька-пятитонка?

— Многостаночник, ударник соцтруда! — кровожадно подхватила я. — Так вот почему я тебя так редко вижу! Ты еще и Виталиса охраняешь? Что, и у него Помощника утащили?! Вот щас не посмотрю, что дух, пропылесосю!!!