Вальпургиева ночь - Завозова Анастасия Михайловна - Страница 58

— Пропылесошу! — квакнул Ула.

— Буду пылесосить! — вскинулась Мишка-филологишка. — Образование формы первого лица единственного числа невозможно из-за несоответствия артикуляционным нормам русского языка…

— Как это невозможно?! Я же говорю!

— Ты и «победю» говоришь!

Ула, обрадованный тем, что, занявшись русским литературным нормированием, мы забыли о причине отсутствия Помощника у Виталиса, завопил:

— Хватит о высоком! У меня хорошие новости! Через какой-нибудь час вас отсюда вытащат, поэтому надо торопиться!!!

— Чего торопиться-то, рыжуля? — подозрительно спросила я. — Мы ж налегке без вещей. Открывай коридорчик, мы и пойдем… Или нам опять надо кого-то спасать?

— Мишке нужно успеть забрать книги из конюшни и передать их своей родственнице! — порадовал нас Ула.

Что еще за книги? Хотя, впрочем, книги есть книги. Главное, спасать никого не нужно, так что задание обещает быть легким…

Однако, поглядев на Мишку, я поняла, что что-то здесь не так. Бедняжку перекосило, будто она махом опрокинула стакан рассолу. Нет, живая мимика это хорошо, а в случае с Мишкиной вечной заторможенностью и отстраненностью так вообще чудесно, но не в подобных ситуациях. Сейчас Мишанька скажет, что вход в конюшню охраняет по меньшей мере огнедышащий и пеплосморкающий дракон, а книги лежат у него под задницей вместо: подстилки от ревматизма.

— Там… энергетический барьер, — пролепетала Мишка. — Специально для ведьм, Верка не смогла пройти…

Я хлопнула подругу по спине:

— Ну я, слава богу, не ведьма, даже рядом не стояла. Пойду и возьму твои книги…

— Действительно! — подал голос Ула. — Здесь ничего сложного, Полина может взять книги из тайника. Давайте-ка быстренько…

Когда мы пришли к конюшням и отыскали ясли, к которым была прибита табличка с надписью «Бестолковый», меня снова перекосило. «Третий глаз» опять очень некстати открылся, и я смогла увидеть барьер, об который Верка билась головой и всеми частями тела уже второй месяц. Ясли окружала высокая (приблизительно два метра) бело-фиолетовая искрящаяся стена. Для меня до сих пор оставалось загадкой, как можно было сотворить такое. Откуда взялось столько бесхозной энергии? Неужели кто-то поделился своей? В таком случае этот кто-то может меня пополам переломать одним пальчиком…

Полинка бодро затопала к яслям:

— Кстати, где они там? В самих яслях или под ними?

— Под ними, — ответила Верка, всеми правдами и неправдами отбившаяся от народной любви. — Отодвинешь немножко левый угол…

Ба-бах!!! Стоило Полине приблизиться к энергетическому заграждению, как ее резко отбросило назад!

— Ёж твою клёш! — завопила Полли, поднимаясь с земли и почесываясь. — Это что за кидалово, я вас спрашиваю?! Послали бедную Поленьку на верный фингал! Да у меня и так на личике свободного места нету!

Мы с Веркой растерянно захлопали глазами. Ула нахмурил брови. Девушка с папиросой, которую звали, кажется, Мэри Джейн, вообще мало что понимала и переводила взгляд с хмурящегося Улы на воющую Полянку.

— Так, Улик, переставай лобик морщинами калечить! — скомандовала Полли. — Выкладывай, в чем дело!

Ула засопел:

— Я думал, у тебя получится… Ты ведь была ведьмой в прошлой жизни, помнишь? Не думал, что это повлияет. Это же было так давно…

— Точнее, этого еще не было! — раздраженно накинулась Полинка на своего Помощника. — Год-то на дворе какой! Ох, Ула, почему ты сначала делаешь, а потом предупреждаешь?! Он думал!!! А мозгами не пробовал?! Теми, которые сверху, а не снизу!

Мэри Джейн, которая была не то феминисткой, не то просто мужененавистницей, захохотала. Ула чуть не плакал от стыда. Мне стало его так жалко, что губы сами собой задрожали. Впрочем, Полянке тоже стало стыдно.

— Уличек, прости бяку! Ты у меня самый хороший… когда не шевелишься и не моргаешь! И у тебя самые лучшие в мире коленки… Не сердись, а?

— Я не сержусь! — просопел Ула, подозрительно шмыгая носом. — Я ведь для тебя стараюсь, все-о для тебя де… делаю, а ты… а вы с этой… меня обижаете!

Полинка сразу кинулась бить себя в грудь и оправдываться, что она… ни разу, ни в жизнь, ни словом, ни зубом…

Я решила, точнее, сообразила, что пора бы и вмешаться:

— Простите, пожалуйста, что прерываю! — Я деликатно постучала Полине по плечу. — Но…времени-то у нас почти нет! Как же мы теперь достанем книги, если никто из нас не может перейти барьер?

Действительно, не мог никто. Компания, конечно, подобралась аховая — две с половиной ведьмы да два бесплотных Помощника. А время шло…

— А зачем нам вообще эти книги? — Полли, как всегда, глядела в корень. — Что, Минька, тебе читать нечего? Хочешь, я тебе Донцову куплю?

— Это колдовские книги! — взвыл Ула. — Если мы не вытащим их оттуда здесь и сейчас, то в будущем Мишкина семья останется вообще без ведовского арсенала!

— Га! Да Миха и без учебников кого хочешь в детское питание перетрет! Она двери пальцем выламывает!

— Без учебников, как ты выражаешься, она будет макакой верхом на атомной боеголовке!

— А что, плохо, что ли?

— Ты неисправима!!! — почти простонал Ула. — Миша, есть идеи? Мы с Мэри Джейн ничем не сможем помочь. Я, конечно, могу подлететь к яслям, но вот двигать предметы, будучи духом…

Подлететь к яслям?..

Перелететь?..

Перелететь!

Искусством левитации в нашей Семье владели немногие, опять же потому, что дар этот был крайне неблагодарным и требовал больших затрат энергии. Мы даже на метлах не летали, потому что утомительно это все. Вот летит ведьма на метле, вы что же думаете, это у нее метла такая с двигателем? Щас! Это ведьма на собственной энергии газует, а метла… метла это так, для антуража. Традиция-с.

Энергии, чтобы подняться хотя бы метра на два, требовалось очень много. В Семье летать умели только Нюша и Хрюша, да и то, вероятно, потому, что вся энергия, по словам тети Иды, концентрировалась у них в том месте, где ноги крепятся. Да еще бабуля Виолетта в молодости мастер-класс показывала: с курятника на свинарник прыгала и в прыжке зависала. Чтобы неподвижно висеть в воздухе, энергии совсем мало надо. А вот нервы надо хорошие иметь.