Мой принц - Вулф Джоан - Страница 31

— Но он должен иметь наследника, девочка! Первый долг принца — дать стране наследника!

Чарити прекрасно видела, что бабушка очень недовольна услышанным. В смущении потупившись, девушка пробормотала:

— Я все понимаю, бабушка. Август сказал мне, что должен иметь наследника. Но он также сказал, что это не к спеху. Я ведь тебе уже говорила…

Принцесса строго взглянула на внучку:

— Август просто пытается пощадить твои чувства. — Мариана нахмурилась. — Мне кажется, он совершает ошибку. Причем глупейшую ошибку.

— Не думаю, что это глупо, — возразила Чарити. — Мне ведь только семнадцать, бабушка. Я слишком молодая, чтобы родить ребенка.

— Неужели? — Принцесса неожиданно рассмеялась. Взяв внучку за подбородок, она пристально посмотрела ей в глаза и спросила: — Может, ты просто боишься этого?

Чарити почувствовала, что краснеет. Однако она выдержала взгляд бабушки и уверенно ответила:

— Конечно, нет. Я вообще ничего не боюсь, и вы, бабушка, прекрасно это знаете.

Принцесса Мариана снова рассмеялась:

— Да, знаю. Ты очень смелая девочка. — Она потрепала внучку по щеке. — Я непременно поговорю с Августом и положу конец этим глупостям.

— Нет-нет! — воскликнула Чарити. Выпрямившись, девушка отвернулась к окну кареты — ей надо было выиграть время и собраться с мыслями. Минуту спустя, повернувшись к бабушке, она с невозмутимым видом проговорила:

— Думаю, лучше предоставить это Августу. Пусть сам решает… столь деликатную проблему. И я предпочла бы, бабушка, чтобы он не знал, что мы с вами говорили на эту тему.

Внимательно посмотрев на внучку, принцесса кивнула:

— Хорошо, дорогая, пусть будет по-твоему.

Вскоре карета остановилась у собора, и Чарити сразу же увидела гвардейцев, выстроившихся на лестнице перед входом, — их парадные шпаги и золотые позументы парадных мундиров сверкали в лучах утреннего солнца. Молодой офицер в щегольской форме помог девушке выйти из экипажа, а бабушка расправила шлейф ее подвенечного платья. Затем она стала подниматься по лестнице, и сердце ее с каждым шагом билось все быстрее.

Подружки невесты уже давно собрались у входа. Здесь же находился и отец; он подошел к ней и сказал, что она замечательно выглядит. И тотчас зазвучал огромный соборный орган. Лорд Бофорт, чуть помедлив, предложил дочери руку, и они медленно зашагали по проходу. За ними, на подобающем расстоянии, следовали подружки невесты — причем ни одну из них Чарити не знала.

Осмотревшись, девушка увидела, что все места заняты незнакомыми людьми — они с любопытством смотрели на нее, и ей было ужасно неловко. В отдалении, на мраморном алтаре, горели сотни свечей в золотых подсвечниках, окаймлявших дарохранительницу, а над алтарем висело «Благовещение» Тициана — картина, известная по всей Европе (наполеоновский генерал похитил и ее, но принц несколько месяцев назад сумел вернуть в храм этот шедевр).

Перед алтарем стояли два высоких табурета, которыми должны были воспользоваться на церемонии жених с невестой, а чуть в стороне находились два позолоченных трона — на них им предстояло сидеть во время свадебной мессы.

Наконец Чарити увидела принца, стоявшего у ограды алтаря. На нем был темно-зеленый мундир, расшитый золотом, — в этом мундире он был неописуемо красив.

Чарити смотрела на своего жениха, и ей казалось, что ее сердце вот-вот выскочит из груди. «Кто он, этот незнакомец? Неужели я могу выйти за него замуж?» — спрашивала она себя.

Внезапно она почувствовала, что дрожит всем телом, и ей никак не удавалось унять эту дрожь. Уже у самого алтаря взгляды их встретились, и Август едва заметно улыбнулся ей.

В следующее мгновение Чарити вздохнула с облегчением и подумала: «Какая же я глупая… Ведь рядом с Августом мне нечего бояться».

Когда они вышли из собора, на площади, перед ступенями, стояли гвардейцы, толпа же позади них с каждой секундой увеличивалась. Внезапно раздались звуки труб, но их почти тотчас же заглушили приветственные крики собравшихся на площади горожан.

Они на мгновение остановились на верхней ступени, и Август легонько обнял ее за талию и поцеловал в губы.

Толпа же словно обезумела — Чарити казалось, что она вот-вот оглохнет от этого рева.

Отстранившись, Август улыбнулся и повел молодую жену к поджидавшей их карете. Он помог Чарити сесть в экипаж, затем поднялся и сам. Минуту спустя они уже медленно катили по улицам Юлии, и их громко приветствовали стоявшие вдоль дороги горожане.

Украдкой поглядывая на сидевшего рядом мужа, Чарити то и дело спрашивала себя: «Почему он меня поцеловал?»

Август же, выглядывая из окна, принимал поздравления и улыбался.

«Какая ты глупая! — мысленно воскликнула Чарити. — Он поцеловал тебя потому что знал: это понравится его народу. Вот для чего все это устроили — чтобы доставить удовольствие подданным принца. Так что не думай, что он испытывает к тебе какие-то чувства».

Чарити снова и снова вспоминала о поцелуе принца — этот поцелуй ошеломил ее.

А их карету тем временем осыпали цветами.

— Черт побери! — Август рассмеялся и откинулся на спинку сиденья. — Вот этот цветок едва не угодил мне в лицо.

Взглянув на мужа, Чарити заставила себя улыбнуться.

— Август! Август! Август! — ревела толпа. «Неужели я смогу быть достойной его?» — в отчаянии думала Чарити.

Принц намеревался устроить в день своей свадьбы праздник для всей страны, и поэтому на свадебный обед во дворце были приглашены гости — представители всех сословий. К приезду новобрачных огромный мраморный зал на первом этаже уже был заполнен сияющими горожанами; разумеется, присутствовали и дворяне — многие из них и в обычные дни частенько заходили во дворец.

Когда молодые супруги вошли в зал, оркестр заиграл государственный гимн. Все мужчины поклонились новобрачным, а женщины присели в реверансе. Чарити же снова, в который уже раз, подумала о том, что недостойна такого внимания и таких почестей.

Они оставались на приеме полтора часа, в течение которых Чарити старалась быть дружелюбной и одновременно сохранять достоинство — именно так, по ее мнению, должна была держаться принцесса Юры. Чарити почувствовала себя немного лучше, когда бабушка похлопала ее по руке и сказала, что она прекрасно справилась со своей ролью. Но если бы ее на следующий день спросили, как проходил прием и с кем она беседовала, она не смогла бы связно ответить. Чарити почувствовала огромное облегчение, когда за ней пришла мать; леди Бофорт сообщила дочери, что ей следует подготовиться к путешествию — они с принцем должны были отправиться на альпийское озеро, где им предстояло провести медовую неделю.