Мой принц - Вулф Джоан - Страница 30

— Правда, принц?

Он энергично закивал и снова улыбнулся:

— Я могу разговаривать с вами, леди Чарити. К тому же вы превосходно играете в карты.

«Весьма разумный ответ, — подумала Чарити. — Но почему же мне так не по себе?»

Она храбро улыбнулась своему жениху, а он взял ее руки.

Сердце девушки гулко забилось, и она покраснела.

— И вот еще что… — добавил принц, выпуская ее руки. — Разумеется, я все прекрасно понимаю, поэтому у меня нет намерения просить вас осуществлять брачные отношения, пока вы не будете готовы к этому.

При этих словах принца Чарити еще больше покраснела. Сердце же ее забилось так, что, казалось, вот-вот выскочит их груди.

А Август тем временем1 продолжал:

— Я старше вас на десять лет, леди Чарити. И мне, конечно, хочется уже сейчас иметь наследника, но я не тороплюсь, я готов ждать, поверьте.

Его руки были такими большими и сильными… И вместе с тем такими теплыми и нежными….

Внезапно Чарити поняла, что ей нечего бояться. Она чувствовала: Август будет заботиться о ней.

— А вы будете говорить мне, когда я сделаю что-то не так? Я не хочу подводить вас, принц.

Он легонько пожал ее пальцы и с улыбкой сказал:

— Думаю, что вам пора называть меня Август.

К счастью, небо в день свадьбы было слегка затянуто облаками. Если бы солнце нещадно палило, то среди огромных толп, собравшихся вдоль дороги и вблизи огромного готического собора, многие пострадали бы от солнечного удара. Облака же позволили горожанам радоваться происходящему без помех.

Принц изменил традиционную церемонию, согласно которой в церковь должны были направиться две процессии: сначала процессия невесты, а затем — жениха. Вместо этого он предпочел ждать прибытия невесты в просторном и прохладном соборе. Стоя в ризнице рядом со своим другом лордом Стивеном Уэйером, Август испытывал величайшее облегчение.

Конечно, поднялся шум, когда стало известно о бегстве Лидии, Две газеты Юлии истерично кричали об оскорблении, нанесенном принцу, и если бы заседал юрский парламент, то событие получило бы еще больший резонанс. Однако оскорбленные подданные принца быстро успокоились, когда стало известно, что свадьба все же состоится и леди Чарити займет место своей сестры. Поскольку Юра не лишилась зрелища, все предпочли забыть о бегстве первой невесты.

Что же касается принца, то он был безмерно счастлив, ведь все устроилось самым лучшим образом; более того, Август считал, что ему необыкновенно повезло. Он был уверен, что Чарити будет прекрасной женой и очень даже подходящей принцессой — ведь она, как он уже понял, сразу же полюбила Юру, а Лидия никогда бы не считала эту страну своим домом. К тому же Лидия была эгоистичной и ограниченной — с ней он не мог бы поговорить о серьезных вещах.

Его размышления были прерваны, когда в ризницу заглянул лорд Эмиль Саудер; он объявил:

— Карета невесты прибыла, Гаст.

Принц, одетый в форму главнокомандующего юрской армии, повернулся к Стивену. Тот ухмыльнулся и спросил:

— Нервничаешь, Гаст?

— Ужасно, — с усмешкой ответил принц.

Стивен недоверчиво покачал головой. Минуту спустя они покинули ризницу и вошли в главную часть храма, где все места уже были заняты. Увидев свою мать в первом ряду, принц кивнул ей. Принцесса — на голове у нее была белая шелковая шляпа с огромной розой на полях — ослепительно улыбнулась в ответ. Собор благоухал запахом ладана и ароматами духов. Великолепные витражи из-за недостатка солнца не выглядели в наилучшем свете, но и сейчас удивительная голубизна — их основной тон — вызывала восхищение.

Представители правящей династии Адамсов всегда были римскими католиками, поэтому свадебную мессу должен был отслужить юрский архиепископ Рудольф Вази. Чарити не была католичкой, но ее родители не возражали против того, что дочь будет сочетаться браком по католическому обряду.

Невеста еще не появилась, и принц успел прочитать короткую молитву в благодарность за то, что все так хорошо для неге сложилось. Что же касается, бегства Лидии, то он, как ни странно, не очень этому удивился — гораздо больше его удивило предательство Франца. Он снова и снова задавал себе один и тот же вопрос: «Почему кузен так поступил?»

И действительно, поведение Франца казалось довольно странным. Ведь в его положении было бы гораздо выгоднее нее жениться на девушке из знатной австрийской или немецкой семьи, а скандальный побег с англичанкой — это совсем не в духе Франца. Принц уже не раз убеждался, что его кузен всегда поступал так, как ему было выгоднее. Но почему же он на сей раз изменил себе?

«Может, он правда влюбился?» — подумал принц. В это трудно было поверить, но другого объяснения странному поведению кузена он не находил.

Сам же принц не считал, что любовь — самое важное в браке. Его отец был влюблен в его мать, но брак оказался не очень-то удачным. Как принц Юры, Август хотел, чтобы его супруга выполняла свой долг с честью и изяществом. Как мужчина, он хотел, чтобы жена поступала согласно его желаниям. Он чувствовал, что Лидия — уже сложившаяся натура, но был уверен, что из юной Чарити можно вылепить все, что он пожелает. Принц был очень доволен тем, как все обернулось.

Впоследствии Чарити рассказывала: «Мне тогда ужасно хотелось выскочить из кареты, забраться на сиденье, кучера… и умчаться куда глаза глядят. Думаю, что я не сделала этого потому, что рядом сидела бабушка».

Принцесса Мариана по просьбе внучки сопровождала ее на свадебную процессию. Карета проезжала мимо ликующих толп, но, к счастью, от будущей принцессы не требовалось, чтобы она показывалась перед народом до свадебной церемонии. Поэтому девушка тихонько сидела в глубине кареты и слушала наставления бабушки.

Принцесса Мариана была бесконечно рада, узнав, что Чарити должна выйти замуж за Августа, и, разумеется, она нисколько не сомневалась в том, что ее младшая внучка сможет наилучшим образом выполнять обязанности принцессы. Леди Бофорт, уязвленная и разочарованная поступком Лидии, была не в состоянии хоть чем-то помочь Чарити, и именно принцесса Мариана взяла на себя обязанность поговорить с внучкой на весьма деликатную тему. Когда же Чарити повторила слова Августа о том, что он «готов подождать», ее бабушка была поражена; она в изумлении воскликнула: