Волк и голубка - Вудивисс Кэтлин - Страница 105

Она замахнулась палкой и ударила бы Эйслинн, но та успела натянуть поводья. Лошадь шарахнулась в сторону, и палка опустилась на ее круп. Непривычная к столь грубому обращению, серая кобылка рванулась в заросли. Не проскакав и нескольких ярдов, она наткнулась на куст терновника и окончательно обезумела, когда шипы вонзились в нее. Резкий рывок — и поводья вырваны из рук Эйслинн.

Лошадь поскользнулась, едва не упала и встала на дыбы, сбросив наездницу. Эйслинн рухнула на землю и сильно ушиблась. Пока она лежала, пытаясь прийти в себя, перед глазами выросла темная тень. Эйслинн с трудом узнала Гвинет. Женщина рассмеялась и, пришпорив кобылку, ускакала прочь.

Прошло немало времени, прежде чем Эйслинн наконец смогла сесть, и тут же поморщилась от боли в бедре. Она потерла синяк, но решила, что все обойдется, осторожно поднялась и заковыляла подальше от зарослей.

Кобыла стояла совсем недалеко, и поводья волочились по земле. Эйслинн попыталась подойти к лошади, но та прянула в сторону, ощутив острые колючки, вонзившиеся в грудь. Эйслинн начала тихо разговаривать с ней, пытаясь успокоить. Ей это уже почти удалось, когда в кустах за спиной раздался треск. Кобыла фыркнула и исчезла с такой быстротой, словно за ней гнался сам дьявол.

Обернувшись, Эйслинн увидела огромного вепря, с диким визгом летевшего прямо на нее, будто он узнал запах одного из своих преследователей. Но кроме того, от его врага пахло страхом и бессилием. Зверь, казалось, почуял это и уставился на нее крошечными блестящими глазками. Сверкнули белые клыки.

Эйслинн отступила и огляделась, пытаясь найти какое-то прибежище. Заметив дуб, нижняя ветка которого нависала над землей, она шагнула туда. Вепрь последовал за ней с мстительным блеском в глазах. Вскоре Эйслинн убедилась, что больная нога мешает ей взобраться на ветку. Она попыталась подпрыгнуть, но пальцы скользили по коре.

Женщина устало прислонилась к стволу и застыла. Животное остановилось, фыркнуло и стало рыть землю, подбрасывая в воздух траву и мох. Неожиданно кабан тряхнул головой, заметив яркий цвет ее плаща, гневно взвизгнул и начал наступать. Острые клыки срывали с кустов ветви и листья.

Паника Эйслинн росла с каждой минутой. У нее не было при себе оружия. Чем защищаться? Она не раз видела страшные раны, нанесенные разъяренным кабаном.

Эйслинн снова припала к дереву, словно в поисках спасения, и при виде надвигающегося чудовища не смогла подавить крика. Голос разнесся эхом среди деревьев и, казалось, разозлил зверя еще больше. Эйслинн судорожно прижала ладонь к губам, пытаясь заглушить новый крик.

Позади раздался шум, и вепрь насторожился, стараясь не пропустить появления нового врага. Эйслинн услышала тихий голос Вулфгара:

— Эйслинн, не двигайся. И если тебе дорога жизнь, не шевелись. Стой смирно.

Захватив копье, он спрыгнул с Гунна, пригнулся и начал красться вперед. Вепрь наблюдал за каждым его шагом, но пока, не нападая, выжидал. Наконец Вулфгар оказался всего в нескольких шагах от жены. Она вздрогнула, и зверь немедленно повернул к ней голову.

— Стой на месте, Эйслинн, — предупредил муж. — Не двигайся!

Он подошел к вепрю на две длины копья, уперся древком в землю и прицелился в зверя. Кабан снова завизжал, присел на задние ноги и начал раздирать мох клыками и подбрасывать передними ногами комья грязи, а потом ринулся в атаку. Вулфгар с громким криком нацелил копье. Зверь взвыл от боли, когда острие пронзило грудь. Он так бился, что едва не вырвал оружие из рук Вулфгара. Они схватились в смертельном поединке, пока из огромной свиньи не вытекла кровь. Вепрь в последний раз дернулся и околел.

Вулфгар несколько минут стоял на коленях, тяжело дыша. Спустя какое-то время он повернул голову к Эйслинн, и та, всхлипнув от радости и облегчения, попыталась встать, но тут же растянулась на земле. Вулфгар поспешил к жене.

— Он ранил тебя? Куда? — встревожено спросил он.

— Нет, Вулфгар. Просто упала с лошади. Она наткнулась на куст терновника, испугалась и сбросила меня. Я ушибла ногу.

Он приподнял ее юбку и осторожно обвел пальцем расползающийся синяк. Их взгляды встретились, и Эйслинн рванулась к мужу, обняла его и притягивала все ближе, пока они не слились в пылком поцелуе. Сильные руки стиснули Эйслинн, и оба забылись в бушующем пламени страсти.

Никто из них даже не вспоминал о падении с лошади и больной ноге. Вулфгар подхватил жену и понес ее в заросли, где расстелил на земле плащ, уложил на него Эйслинн и лег рядом.

Прошло немало времени, и солнце уже садилось, когда издали послышались голоса. На поляну въехали Суэйн и Гауэйн. Мужчины огляделись и увидели Эйслинн и Вулфгара под большим дубом. У супругов был такой вид, словно этот день был предназначен специально для любовников. Вулфгар приподнялся на локте:

— Куда это вы? Суэйн! Гауэйн! Что заставило вас в такой спешке лететь через лес?

— Прошу прощения, милорд, — пробормотал Гауэйн, — мы думали, что с леди Эйслинн что-то случилось. Мы нашли ее кобылку…

Снова раздался конский топот, и на поляне появилась Гвинет. Окинув всю сцену презрительным взглядом, она поджала губы и умчалась прочь.

— Все хорошо, — улыбнулась Эйслинн. — Я просто свалилась с лошади. А Вулфгар нашел меня, и мы… немного отдохнули.

Глава 24

С полей убирали последние овощи, и холодные октябрьские ночи выбелили яркие краски осени и набросили на лес коричневое покрывало. С той самой охоты на кабанов Гвинет перестала постоянно изводить Эйслинн и, ко всеобщему изумлению, старалась придержать язык, а по временам была просто очаровательна. Теперь она постоянно обедала в зале, а потом часто сидела за вышиванием, прислушиваясь к веселой беседе.

Керуика и Хейлан хорошо знали в деревне, но эти двое при каждой встрече обменивались резкими словами. Казалось, ни один не мог пройти мимо другого, не бросив уничтожающего замечания. Они постоянно ссорились из-за пустяков, и их сражения стали настолько известны, что, заслышав рассерженные голоса, деревенские дети собирались вокруг и передразнивали спорщиков.

Хейлан, прекрасной поварихе, была дана неограниченная власть на кухне. В свободное время она усердно училась шить и прясть шерсть и лен и даже пыталась обучиться французскому, в чем весьма преуспела.

Эйслинн тихо радовалась, видя, что Майда стала мыться и одеваться в чистые одежды. Когда остальных не было поблизости, она прокрадывалась в дом, чтобы поиграть с Брайсом, и всегда приносила мальчику игрушки, сделанные ею самой из дерева или тряпок. Как-то раз она даже подошла к Эйслинн и долго смотрела, как та кормит ребенка грудью. Старуха ни с кем не разговаривала, но с каждым днем становилась все больше похожа на прежнюю Майду из Даркенуолда.

Малыш был таким же белокожим, как Эйслинн, а волосы из рыжих превратились в светло-золотистые. Единственным мрачным пятном в ее существовании было безразличие Вулфгара к Брайсу. Он смотрел на малыша как на неизбежное, на этакую досадную помеху, отнимающую у жены все время. Однако дитя купалось в лучах материнской любви, и Мидерд, Глинн и даже Болсгар делали все, чтобы он не испытывал недостатка внимания.

Шли дни, ночи становились все холоднее, амбары были полны зерна, а постройка замка близилась к концу. Только центральная часть осталась незавершенной, и здесь работа шла медленно. Приходилось возить из каменоломен огромные гранитные глыбы и тщательно обтесывать их до нужного размера. Потом упряжки лошадей тащили их к месту на толстых канатах.

Как-то поздним утром, в начале ноября, прибыл гонец с новостями, заставившими Вулфгара покраснеть. Мятежная знать Фландрии заключила союз с низложенными лордами Дувра и Кента, высадила войска между огромными белыми утесами и вознамерилась отобрать город Дувр у Вильгельма. Однако крепость, которую король приказал воздвигнуть на возвышенности, сдержала натиск. Вильгельм повел войска из Нормандии на север, во Фландрию, чтобы подавить мятеж, но этелинг Эдгар сбежал и присоединился к шотландским королям, чтобы затеять беспорядки.