Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 71

– Она помнит обо мне? – хрипло, неуверенно вымолвил Игорёк.

– Она помнит.

– И я…

– Поэтому я здесь и говорю с тобой. По-прежнему ли сильно твоё чувство к великой Иштар?

– Да, сильно. Очень сильно, – глухо, не узнавая своего голоса, произнёс Игорёк.

– Она ждёт тебя. Ты знаешь, в мире смертных мы являемся человеку лишь однажды.

– Да, Володя так говорил.

Набу кивнул.

– Итак, согласен ли ты посетить наш мир, чтобы встретиться с великой богиней?

– Что для этого надо?

– Ответить «да».

– Опять? Я в последнее время только и делаю, что всем говорю «да». Начиная с Хомоеда…

– Ничтожного Нереализованного ты только что прогнал, – возразил Набу.

– Как-то всё просто получается. Я должен знать наверняка, что она меня ждёт, что её слова там, в храме, были правдой.

– Не разочаровывай меня, ты ведёшь себя как обычный смертный.

– Но я-то не смертный. Я всего лишь хочу знать.

Набу прикрыл глаза. Змеи, обвивающие жезл, завертелись с бешеной скоростью. И потекло от жезла фиолетовое свечение. Над землёй воздвиглось прежнее огромное облако, Набу уже парил в нём, и сполохи сияния отражались в тёмной воде.

– Выбирай, да или нет? Ибо я ухожу. Знай, бессмертный, мы с Иштар пошли наперекор прочим Древнейшим, дабы пригласить тебя. Клянусь тебе в этом. Решай сейчас!

В один миг вся его земная жизнь представилась Игорьку мелким и ничтожным копошением. Что эта юдоль в сравнении с великой Иштар? Не пора ли вырваться туда, где блистает его звезда, его мистическая возлюбленная?

– Да, я согласен, – ровным голосом произнёс он.

Мощная волна незримого прибоя ударила в грудь и на обратном движении повлекла его куда-то.

Его обступила кромешная тьма. Темнота вязкая, чернильная, только где-то вдали мерцает пламя костра. Ни неба над головой, ни дуновения ветра. И вроде бы твёрдо стоит он на земле, а кажется, что под ногами нет ничего.

«Это и есть обиталище Реализованных? По-моему, снова меня кинули», – решил Игорёк и медленно, как пьяный, неуверенно ступая по незримой поверхности, которая словно норовила выскользнуть куда-то в сторону, двинулся к огню.

У огня сидел человек крепкого телосложения в овечьей шкуре, обутый в деревянные с кожаными ремешками сандалии. Гладкое лицо его с чертами грубыми и крупными, с мясистым, выпирающим и вперёд, и вширь носом, казалось непомерно большим. Лицо имело простодушно-наивное выражение. Большие глаза смотрели с детской непосредственностью. У ног человека лежал внушительный посох.

– Да поближе, поближе подходи. Не бойся, – добродушно пробасил незнакомец. – Передо мной встань.

Игорёк подошёл к костру. И тут же получил удар посохом: незнакомец резво вскочил и, ничуть не изменившись в лице, что есть силы врезал Игорьку по лбу.

В голове будто взорвалась бомба. Схватившись за голову, он отшатнулся и получил второй удар, по руке. Игорёк взвыл от боли, и, не соображая, что делает, кинулся было наутёк. Однако добродушный незнакомец перецепил посохом его ноги. И когда Игорёк рухнул на землю, принялся охаживать уже нешуточно. При этом он приговаривал:

– Слушаться надо старших, слушаться. Младшие должны слушаться старших.

Наконец он угомонился и снова уселся у костра. Игорёк опасливо открыл глаза, кряхтя встал на карачки.

– Давай, младший, за хворостом сходи, – спокойно сказал человек. – Вон там, – он ткнул посохом куда-то в темноту. – Да не ленись, тащи всю охапку. И поживее.

Игорёк со стоном разогнулся.

– Ты зачем меня? – спросил он незнакомца.

– Так ты же дерьмо, – просто ответил тот.

Игорёк постарался разглядеть в глазах дебила с клюкой хоть что-нибудь враждебное. Ничуть. Глаза смотрели по-прежнему открыто и простодушно.

– А что ж ты хотел? – невозмутимо продолжал собеседник. – Все люди – дерьмо. Ты давай за хворостом.

– Что это за место?

– Лакуна, – неотчётливо объяснил человек.

– Значит, лакуна, – слово это ни о чём Игорьку не говорило. – А где Набу?

Человек поднялся и, размахнувшись, влепил ему затрещину.

– Хворост неси.

Не задавая больше вопросов, Игорёк побрёл в указанном направлении.

Поблуждав в темноте, он наткнулся на большую вязанку хвороста. Со стоном закинул на плечи и, согнувшись в три погибели, заспешил обратно. «Почему мне больно? – подумалось ему. – Мне ведь не должно быть больно».

– Принёс? Садись, – человек указал посохом на плоский камень рядом с собой. – Теперь можешь спрашивать.

Игорёк присел и принялся ощупывать шишку на лбу.

– Больно? – осведомился незнакомец. – Это я тебе внушил. Костёр я тоже внушил. И охапку дров. Сперва, что её нигде нет, а затем, что есть. Кто внушает – тот и владеет. Ты-то что внушить можешь? Ничего не можешь. Внушу сейчас, что ты паук.

Игорёк вдруг сделался пауком, крупным, перебирающим мохнатыми лапками. В голове стало спокойно и ватно. Он даже думать перестал. Ему хотелось куда-то ползти, туда, где больше света и тепла.

– А теперь будешь блохой, – продолжал простодушный истязатель.

Игорёк перестал соображать вообще что-либо, незнакомец сделался невероятно огромен. От него исходил тёплый, дурманящий аромат крови.

– Ну хватит, – решил незнакомец.

Вновь Игорёк принял человеческий облик и поразился, с каким сожалением он вспоминает о блохе. Ей было тепло, у неё были желания, ей хотелось крови. Ей хотелось жить.

– А сам ты – тоже внушение? – спросил Игорёк.

– А то что же?

– Непонятно.

– Непонятно – спрашивай. Я разрешил.

– Если ты – внушение, кто же внушает?

– Я и внушаю. Вот ты – бессмертный. А я внушу, что ты труп – трупом и будешь. Пока не внушу иное.

– Если я буду трупом, как же ты мне внушишь?

– Вот дурак. Внушу, и всё тут. Труп ты, не труп – мне это едино.

– Ну хорошо. А имя у тебя есть?

– Зови меня – Старый Айк. Я не имею ни формы, ни содержания, ни желания их иметь. Давай кидай хворост в огонь.

Игорёк без лишних слов исполнил требуемое. «Ну, – думал он, – объегорил меня Набу. С виду интеллигентное существо. А как купил. Молодец, ничего не скажешь. Здесь хуже, чем в тюрьме, хуже, чем где бы то ни было. Хуже и придумать нельзя».