Завхоз Вселенной - Веров Ярослав - Страница 72

Старый Айк вытянул ноги к огню, пошевелил пальцами с жёлтыми, заскорузлыми ногтями. Довольно улыбнулся.

– Хорошо горит. Знаешь, что это горит?

– Что?

– Астральные тела. Полезнейшая и наинеобходимейшая операция. Душа должна очиститься, прежде чем погру зится в Реализацию.

– Запутал ты меня. Что внушено, что нет.

– Всё внушено. Что и как – неважно. Ты видишь, как астральные тела сгорают, чтобы больше не быть. Возникли из ничего, в ничто и уходят. Сейчас я и тебя очищу.

В тот же миг Игорёк превратился в полено. Старый Айк поднял его и швырнул в огонь.

– Вот так.

Стена гудящего пламени окружила Игорька. Ни пошевелиться, ни вздохнуть, полено – поленом. Только отчего-то не горит. «Ну это мы уже проходили, – с каким-то нездоровым воодушевлением подумал Игорёк, не удивившись тому, что продолжает думать и осознавать себя. – Только как бы мне перестать быть поленом? Внушить себе, что ли? Ну ведь не полено же я, не полено!»

И вправду, полена больше не было. Игорёк шагнул из огня и угрюмо уставился на Старого Айка. Тот ответил взглядом, исполненным трогательного идиотизма.

– Ты чего не горишь?

– Потому что не хочу, – ответил Игорёк и, размахнувшись, врезал от всей души по этой отвратительно наивной и гладкой физиономии.

– Ой! – только и успел услышать он.

Игорёк обнаружил, что сидит на верхних нарах в ка-ком-то бараке. Всё вокруг из дерева: стены, нары, грубо сработанные табуретки. На стенах потёки и светящаяся плесень. Плесень самых разных оттенков, от ядовито-зелёного до яично-розового. Свет от неё муторный, гнойный. Удушающий свет. Ни окон, ни дверей нет.

На соседних нарах сидят человекоподобные существа, с большими, как у Старого Айка, лицами, и такими же простодушными. И какие-то, как всё здесь, деревянные.

– Да, блин, дела! – прокомментировал Игорёк.

– Друг, не надо нездешними словами. Структура этого не любит, – с детской укоризной произнёс сосед слева.

– «Блин», значит, нездешнее слово. А «структура» – здешнее? Вы кто такие? – Игорёк понял, что бить его здесь не будут.

– Я – Зот, – сообщил сосед.

– Ну хорошо, а что это за место?

– Барак первого рода, что же ещё? – удивился Зот.

«Да, – подумал Игорёк, – можно было и не спрашивать. И так видно, что барак».

– Выход у него есть?

– Ты чего, друг? Структуры не понимаешь? Она этого не любит. У тебя же допуск третьего рода. Ты можешь отсюда куда угодно выйти.

– Дверь, спрашиваю, где?

– Везде дверь. Иди куда хочешь.

Игорёк понял, что заводится.

– Куда тут идти? – с угрозой в голосе спросил он.

– В дерево.

Зот кивнул на стену.

«Сквозь стену, что ли? Ну ладно, сквозь стену, пускай, пройду. Но что это? Что это за гадость такая? Где Реализованные?»

Игорьку стало жалко себя. Подкатила к горлу комком просто-таки неестественно сильная жалость. Он всхлипнул, вытер кулаком навернувшиеся слёзы.

Зот неодобрительно покачал головой:

– Ты эта, не плачь. Нельзя. От слёз мокряки повылазят. Всю плесень сожрут. Чем кормиться будем? Тебе хорошо, у тебя допуск третьего рода. Ты отсюда в любое место Структуры. А нам что делать?

По бараку пронеслось недовольное ворчание.

«Зашевелились, задохлики», – подумал Игорёк и решился пройти куда-нибудь сквозь стену.

Никаких затруднений это не вызвало. В лицо словно бы ударил порыв ветра. И он оказался в таком же точно бараке. «Ладно, пойдём дальше».

Игорёк пересёк барак при полном равнодушии его обитателей. Потом ещё один, и ещё. В четвёртом оби-тали сущности женского пола. Эти проявили интерес. Игорёк увернулся от настойчивых рук и шагнул в очередную стену.

Это уже был не барак. Вернее, барак, но не жилой. Обширное помещение, стены и пол из гладко тёсанных досок. Здесь имелись стулья и большой стол со старым седым человечком за ним. Перед человечком стояла деревянная чернильница. Он макал в неё деревянное стило и что-то писал на деревянной же дощечке.

– Ближе, ближе садись, – пробормотал, не отрываясь от записей, старикашка.

«Может, хоть здесь я что-то узнаю?» – подумал Игорёк и подсел к столу.

– Ты слушай, слушай, что тебе скажет Смотритель Ясеневого Стола, – продолжал бормотать старичок.

Смотритель Ясеневого Стола поводил перед глазами Игорька стилом, как невропатолог молоточком.

– Ты не должен менять времён года, не должен приближаться к Центральному бараку, не должен общаться с космовиками. Ты должен принять участие в Игре. Ты – Слушатель. Для этого Структура дала тебе допуск третьего рода. Во время Игры ты должен находиться в притоне в качестве Слушателя. Ты всё понял?

С потолка посыпался снег. В бараке похолодало. Старичок всплеснул руками:

– Игра скоро начнётся! Видишь – зима наступила? Погодники стараются. Ты иди-иди. Структура не любит, когда не исполняют предназначенное. Хорошо, если в мокряки переведёт, а не сразу в плесень. Иначе нарушится связь вложений. Ты иди-иди, мне записывать надо, труд немалый. Мне всё записывать надо, что в нашем секторе происходит, всё в лучшем виде представить. Зима началась – надо записать. Ты на Игру пошёл – записать. Чтобы Структура пребывала в целостности вложений, не только лишь пространственной, но и временной. А также, что ни на есть смысловой целостности! – веско заключил Смотритель и снова уткнулся в записи.

– Плакать хочется, – пожаловался Игорёк. – Какая-то навязчивая эмоция.

– Нездешними словами не выражаться! Структура исторгнет в космос. Твоё дело – притон «Дубовый», барак второго рода вложения. Там твоё спасение.

– Как мне попасть туда? – удивляясь собственной плаксивости, всхлипнул Игорёк.

Старичок, не глядя, махнул рукой на стену.

Из чернильницы остро пахло спиртом.

– Мне бы спиртику, – умоляюще произнёс Игорёк.

– А-а… Ну хлебни. Тебе это надо. «Дубовый» оттого так и зовётся, что принимает в себя только крепких. Хотя и второго рода вложения. «Дубовый» – гордость нашего сектора. Ты пей и иди. Без тебя не могут начать Игру.

Игорёк бережно и одновременно жадно, тончайшей струйкой, пустил чернильный спирт себе в глотку. Глотку обожгло сильно, но сладко. В голове, не скажешь чтобы прояснилось, но стало не так ватно. И не так хотелось плакать.