Но Змей родится снова? - Вайнин Валерий - Страница 142

— Что за дела, блин?

Игнат почесал волосатую грудь, выглядывающую из-под костюма “адидас”.

— Тут свои разборки, — заметил он глубокомысленно. — А у тебя на уме все стволы да стволы.

Даша тем временем из последних сил сражалась с обезумевшим от вожделения Митькой Грачом. Она швыряла в него бронзовые статуэтки, хрусталь, морские раковины — все, что под руку попадалось. Грач, ухмыляясь в бороду, уворачивался и методично наступал. Паркет закрытой изнутри комнаты устлан был осколками да черепками. Снаружи в дверь колотил Илья и кричал:

— Дуська, держись! У меня дубина! Я сейчас все тут раскурочу!

— Твоего жидяру я за член подвешу, — пообещал Грач, перескакивая через опрокинутый журнальный столик.

Вместо ответа Даша запустила в него пепельницей из богемского стекла. Глаза ее и колечко на пальце сверкали зеленым огнем. Даша не произносила ни слова. Пепельница просвистела возле уха Грача, и он замысловато выругался. А в Дашиной руке меж тем оказалась непочатая бутылка виски. Грач резко притормозил.

— А ну поставь! — рявкнул он. А Илья все колотил в дверь.

— Эй, сволочь! Я тебе всю обивку уделал!

Даша замахнулась бутылкой, будто гранатой.

— Поставь на место, сука! — заорал Грач, выхватывая из-за пояса пистолет. — До трех считаю! Раз… Два…

Стуки Ильи прекратились. Наступила непривычная тишина. Даша и Грач как по команде обернулись на дверь.

Дверь мягко и бесшумно свалилась на пол. В комнату вошел Глеб. За ним — Илья с дубиной и Вася. Дернувшись, Грач направил на них дуло пистолета. Глеб не обратил на него внимания.

— Как ты? — спросил он Дашу. Даша подошла к нему вплотную.

— А ты?

Глеб криво усмехнулся:

— Можем переходить к журналистике.

— Эй! Вы чё?! — забеспокоился Вася. — Эта падла щас пальнет!

Илья отбросил дубину.

— Теперь вряд ли, — успокоил он златозубого. — Лосева-Грин, ты хоть разок ему засветила? Какой у вас счет?

— Практически по нулям. — Даша подкинула в руке бутылку виски. — Это я забираю в качестве трофея.

— Че вы тут ля-ля?! — не унимался Вася. — У этого придурка рука дрожит!

Только теперь Глеб обратил взгляд на Грачева.

— А что, может, и вправду пальнешь?

Осклабившись, Грач отбросил пистолет.

— Ты ведь не убьешь безоружного, Мангуст? — нахально заявил он. — Ментам тоже меня не сдашь: не в твоих интересах сейчас светиться. Да и что ты им скажешь? Что ты сражался тут с нечистой силой, а Грачев — ее представитель? Сам понимаешь… У вас в общем-то нет вариантов, сэр.

Глеб возразил:

— Один все же есть.

В комнату вошел Дока с четверкой своих парней.

— Хай, Грач! Гостей принимаешь?

Холеное лицо Грачева исказила судорога. Он буквально лишился дара речи. Никакой Мангуст не смог бы ужаснуть его больше, чем это явление Папани.

— Пожалуй, нам пора, — сказал Глеб.

— Ага, идите, — кивнул Дока. — Мы тут приберем.

Проходя мимо Васи, Даша чмокнула его в щеку.

— Спасибо за помощь.

Вася зарделся, как девица.

— Да ладно… — пробормотал он. — Идите, идите! Нечего вам тут смотреть!

Глеб положил руку ему на плечо.

— Пока, Сильвестр. Забегай как-нибудь, после уроков.

— Ну! — улыбнулся Вася.

Папаня воззрился на него в изумлении. Глеб с Ильей и Дашей ушли. Четверо крутых парней проворно стянули с Грачева штаны, усадили на стул и принялись обматывать бизнесмена веревкой. А Папаня все смотрел на Васю.

— Ну чё уставился?! — не выдержал Вася. — Клопа, что ли, увидел?

— Открой рот, — потребовал Дока. Теперь Вася воззрился на Игната.

— Совсем, блин, плохой?

Рядом заскулил Митька Грач, стянутый веревкой. Игнат вздохнул:

— Василий, прошу тебя: пожалуйста, открой рот.

От подобного обращения Вася малость прибаддел.

— На! — буркнул он, распахивая рот так, будто собирался проглотить живую крысу.

Дока удовлетворенно кивнул.

— Так и есть. Поди глянь на свои зубы.

Предчувствуя недоброе, Вася выскочил из комнаты и заметался по особняку в поисках зеркала. А когда нашел — приблизился к нему с дрожью в коленках и с опаской приоткрыл рот… Мать честная! Золотых коронок как не бывало! Все Васины зубы, сверху и снизу, стали такими ровными да белыми — звезды Голливуда перемрут от зависти.

В опустевшем особняке Вася с разинутым ртом вертелся перед зеркалом, изучая себя с разных позиций. И то, что он видел в зеркале, ему нравилось. Жутко нравилось, без понтов.

Солнце клонилось к западу. Было тепло и безветренно. И охранники Митьки Грача как сквозь землю провалились.

Глеб и братья Абэ, Сато и Такэру, стояли у коричневого “форда”. Левая рука Сато в деревянных лубках висела на перевязи, сделанной из шарфа. Такэру заботливо поправил пальто, наброшенное на плечи брата.

— Вам понравилось петь в хоре, Сато-сан? — спросил по-японски Глеб.

В глазах японца мелькнула усмешка.

— Я не пел с ними, Глеб-сан, — ответил он, — я лишь разевал рот, как рыба.

Глеб вежливо поклонился.

— Надеюсь, вам это больше не понадобится. Сколько вы пробудете в Москве?

— Около двух недель, мистер Грин. Придется кое-что поправить в делах и подыскать новых партнеров.

— Что ж, Сато-сан… удачи вам.

— И вам, Глеб-сан.

Такэру открыл перед братом дверцу, и Сато осторожно, стараясь не задеть сломанную руку, полез в автомобиль. Глеб направился к своему “жигуленку”, однако обернулся и по-японски крикнул:

— Спасибо, что пришел на помощь, Кондор!

Сато улыбнулся ему из окна автомобиля.

— Спасибо, что избавил меня от этого хора, Мангуст!

Коричневый “форд”, за рулем которого восседал толстяк, похожий на Будду, быстро набрал скорость и скрылся из глаз. Возле “жигуленка” ждали Стас, Илья и Даша. Илья рассказал о том, как погибла графиня, и лица у всех были темнее тучи. Глядя исподлобья на подошедшего Глеба, рыжий буркнул:

— Всё, еду возвращать аппаратуру.

— Спасибо, — сказал Глеб. — Идея с музыкой была гениальной.

Стас кивнул на Дашу.

— Благодари автора. — С этими словами он сел в “фольксваген”, развернулся и возле “жигуленка” притормозил. — И что теперь? — спросил он из окна. — Никаких больше дел?