Сильнее всего - Уэйд Пегги - Страница 35

– Мне особенно нравятся мои глаза, сэр. – Наклонившись вперед и демонстрируя прекрасную полную грудь – наверняка это и было главным намерением, – юная дебютантка захлопала ресницами.

Проклятие! Что вдруг случилось со вполне разумными молодыми девушками? Подавляя менее чем лестное замечание, Адам сказал:

– Великолепно! Это будут ваши синие глаза. – Он встал, заложив пальцы за лацканы. – Залив бесконечной глубины, где прячутся и скользят тайны. – Он бросил взгляд на ряд клеток с животными – центр цирковой вечеринки леди Уизерспун. Ни Ребекки, ни Осуина не было видно. – Как ночное небо, они сверкают, бросая вызов, которого человек не может отрицать. – Оглядывая обширную лужайку, он видел несколько групп, курсирующих вокруг фокусника и клоуна, но Ребекки среди них не было. – Черт подери!

Женские всполошенные вздохи вернули его к действительности.

– Не вы, моя дорогая леди, – поправился он. – Что я могу сказать? Ошибка разума, приступ разочарования, когда я изо всех сил старался приукрасить совершенство. Вы, разумеется, понимаете. Так о чем мы? Ах да, ваши глаза.

Он осмотрел лестницу на террасу. Никого. Балкон? Хоть там и сновало множество людей, Осуина и Ребекки явно среди них не было. Никакой надежды.

– Тысячи извинений, дамы, но я только что вспомнил об одной назначенной встрече.

Он почувствовал, как его схватили за сюртук.

– Мистер Коббалд, закончите стихотворение обо мне, умоляю вас. Я погибну, если вы покинете меня.

– О Боже! – недовольно буркнул он, ничуть не раскаиваясь. – Ладно. Ваши синие глаза – не зеленые, не карие, но синие. А теперь ваш дурацкий стишок закончен. Доброй ночи. – Адам оставил матрон с открытыми ртами, как церковный хор, поющий «Аллилуйя».

Возможно, Ребекка решила вернуться к отцу. Он направлялся к бальной зале, когда заметил клочок розовой ткани, мелькнувший между клеток с собаками. Он бросился вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки. К моменту, когда Адам догнал ее, он был уже в бешенстве.

– Какого дьявола вы тут делаете? Где Осуин? Он вам ничего не сделал?

– Тише, мы должны немедленно уйти.

– Мы никуда не пойдем до тех пор, пока вы не объясните, что происходит.

– К вашему сведению, человек с физиономией бульдога из сада леди Грейсон уходит сейчас по этой аллее. Я уверена, Осуин собирается с ним где-то встретиться. Но если вы предпочитаете стоять и обсуждать, идти за ним или нет, то какое мне дело? Это ведь не моя шея.

– Человек из сада леди Грейсон? Умоляю, скажите, как вы об этом узнали?

– Слуга принес лорду Осуину записку, и в ту же секунду он беспардонно покинул меня, с какими-то неубедительными оправданиями насчет своей матери. Когда он направился в сад, а не к парадной двери, я поняла, что Осуин что-то замышляет. Естественно, я стала за ним следить.

– Естественно! – Об этом они еще поговорят позже. – Что вы узнали?

– Понимаете, я боялась, что меня увидят, так что было трудно услышать точно, что они обсуждали, но Осуин сказал о встрече через пятнадцать минут и направился к дому. Я могу только сделать вывод, что они намерены где-то встретиться. Конечно, я собиралась сразу же пойти к вам, но потом подумала, что лучше сначала узнать, в каком направлении пошел этот человек. Если мы уйдем немедленно, то еще сможем застать его. – Она повернулась к задней калитке. – Чего же вы ждете?

Адам задавал себе тот же вопрос. Если он надеялся догнать человека, все решали секунды. Он медлил из-за Ребекки. Если начнется погоня, она наверняка окажется в опасности. Конечно, она будет с ним, под его защитой... и это был единственный реальный шанс, который у него наконец появился. Если понадобится, если он почувствует, что их жизни угрожает опасность, он всегда может отступить.

– Вы будете делать только то, что я скажу. Если вы попытаетесь хотя бы моргнуть без моего согласия, не важно, как сильно я хочу обелить мое имя, я отвезу вас домой и попытаюсь найти Осуина один.

– Пока вы тут болтаете, тип с бульдожьим лицом может быть уже на полдороге в Дувр.

Он схватил ее за руку и побежал вдоль изгороди. Калитка, выходящая на аллею, была приоткрыта. Адам взглянул в сторону Парк-лейн и увидел, как какой-то человек невысокого роста сворачивает за угол. Это мог быть тот, кого они ищут, а мог быть и просто бродяга, надеявшийся получить монетку от господ.

– Это он? – спросил Адам, раздумывая, не попытаться ли сдать Ребекку ее отцу.

– Откуда мне знать? Я вообще ничего не видела, кроме вашей спины.

Они крались вдоль увитой плющом стены, выбирая самые густые тени, создаваемые сплетением виноградных лоз, листьев и веток. Смех с вечеринки доносился в ночном воздухе, смешиваясь со звуком экипажей, проезжавших по соседней оживленной улице. В конце аллеи Адам огляделся. В квартале вниз по улице низкорослый тощий человек, одетый в темную одежду, сливающуюся с ночной тьмой, садился в экипаж.

– Вон он! – взволнованно воскликнула Ребекка, но не успел Адам подумать, что лучше бы все-таки отправить ее к отцу, как она торопливо продолжила: – По крайней мере я так думаю. Он кажется такого же роста, но я не могу быть уверена до тех пор, пока не увижу поближе его лицо.

Адам подумал, уж не прочитала ли она его мысли, и пробормотал:

– Без сомнения.

В следующую секунду он остановил проезжавший мимо наемный экипаж и буквально забросил Ребекку внутрь, одновременно давая указания вознице. Захлопнув за собой дверцу, он сел напротив нее и вытащил угрожающего вида нож, спрятанный за голенищем сапога.

– Вы ведь не считаете, что это может понадобиться? – спросила Ребекка.

– Учитывая тот факт, что мы не знаем точно, куда едем, и с кем нам придется столкнуться, я предпочитаю не оказаться безоружным перед неприятностями. – Адам задернул занавески, и они погрузились во тьму. Время от времени он выглядывал наружу, но так и не произнес ни слова.

– Вы знаете, куда мы едем? – спросила Ребекка.

– На восток.

Еще четверть часа экипаж громыхал через город. Поскольку Адам все еще раздражающе молчал, Ребекка решила, что он наверняка рассержен тем, что пришлось взять ее с собой. Жаль. Она не собирается оставаться в стороне.

Досчитав до ста, девушка перечислила четырнадцать причин, почему поведение Адама невыносимо, и решила игнорировать его так же, как и он ее. К несчастью, терпение не было ее отличительной чертой.

– Даже юные дебютантки лучше поддерживают разговор, чем вы. В чем дело? Я думала, перспектива найти разгадку будет захватывающей.

С мрачным лицом, высокомерно откинувшись к стенке кареты, Адам спросил:

– Вы помните наш разговор о том, что вы подвергаете себя опасности?

– Разумеется, помню. Вы сказали, что я не должна следовать за вами, когда это опасно. Я и не делала этого. Я следовала за человеком с бульдожьим лицом.

– Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Вы намеренно извращаете мои распоряжения, чтобы не выполнять их.

– Да.

Неприятное ворчание вырвалось из его груди, но он сдержался. Несколько раз глубоко вдохнув, Адам сказал:

– Кроме разговора с Барнардом Лейтоном, вы сегодня провели много времени с лордом Осуином. И в основном наедине. О чем вы беседовали?

– О том о сем. Я говорила больше, чем он. Он только начал отвечать, когда получил записку. Конечно, если бы нас не прервали, я бы узнала больше. Однако он говорил странные вещи. Когда я спросила, много ли времени он проводит в свете, Осуин сказал, что этот сезон отличается от большинства других и что он разыскивает что-то, что потерял. Это что-нибудь проясняет?

– Нет. Вы еще о чем-нибудь говорили?

– Очень мало. Однако он планирует посетить костюмированный бал у леди Физерстоун в четверг. Он обещал мне вальс. Тогда я обязательно расспрошу его.

Хотя внешне Адам оставался спокойным, даже почти безразличным, в воздухе между ним и Ребеккой возникло какое-то напряжение. Он наклонился к ней:

– Вы не будете расспрашивать его, как не будете флиртовать или танцевать с ним. Я передумал. О Сиверсе тоже можете забыть.