Сильнее всего - Уэйд Пегги - Страница 36

– Вот так просто?

– Вот так, – сухо повторил он.

Как всегда, Адам не соизволил дать никаких объяснений по поводу своего решения. Он просто потребовал, чтобы она его выполнила. Неужели этот человек никогда не поймет, что она презирает слепой диктат так же, как презирает светские условности? Когда же он поймет, что вежливая просьба будет иметь гораздо больший успех?

Абсурдная мысль неожиданно промелькнула у нее в голове.

– Думаю, вы просто ревнуете.

Адаму пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, прежде чем он смог заговорить.

– Это самый нелепый вздор, который я когда-либо слышал. Вы начитались дрянных стишков. Я ревную? Чепуха.

– Предположение не так уж нелепо. Почему еще вам возражать против моего появления с Осуином или Сиверсом на публике? Думаю, вы боитесь признать, что вам не нравится видеть меня рядом с другим мужчиной.

– Более вероятно, что ваше буйное воображение игнорирует очевидный факт, что я предпочитаю удерживать вас подальше от опасности.

Вообще-то Ребекке понравилось думать, будто Адам ее ревнует. Сейчас она хотела бы промолчать, но не смогла сдержаться:

– Я так рада, что завела этот, разговор.

– Мне следовало догадаться. В день, когда я стану ревновать к каким-то мужчинам – большинство из которых всего лишь праздные, высокомерные щеголи, тратящие свои жизни на сентиментальные капризы дам высшего света, – в тот день я выйду в отставку или протяну ноги. Чтобы ревновать, мне пришлось бы усомниться в своей способности победить вас. Однако это мои руки обнимали вас вчера в библиотеке, мои губы целовали ваше тело, мои ласки доставляли вам удовольствие.

Огонь вспыхнул в груди Ребекки. Безнравственные образы, настоящие и воображаемые, преследовали ее последние несколько дней и ночей, вызывая всевозможные совершенно неподходящие для воспитанной леди желания. И будь проклят Адам за то, что знает, как действует на нее!

– Временная слабость с моей стороны, – сказала она холодно. – Сомневаюсь, что это повторится. Но это вас не извиняет, если вы намерены и дальше мне приказывать, вас ждет серьезное разочарование.

Адам нагнулся к ней, его глаза опасно мерцали.

– Думаю, я мог бы убедить вас в обратном без больших усилий.

Даже если Адам говорил правду, она не позволит, чтобы последнее слово осталось за ним. Разумеется, умный ответ готов был сорваться с ее языка, но нежное тепло его дыхания на ее щеках спутало все мысли. Карета вовремя остановилась.

Откидное окошечко открылось, и похожее на хорька лицо кучера с глазами-бусинками заглянуло через маленькое отверстие. Он лучезарно улыбнулся Ребекке беззубой улыбкой и заговорил с Адамом:

– Карета, что была впереди, остановилась, сэр. Я свернул за угол, чтобы нас не заметили.

Адам поднял шторку.

– Где мы находимся?

– Тауэр и доки недалеко отсюда. Тот джентльмен остановился около склада впереди.

Когда Адам вышел из экипажа, Ребекка выпрыгнула за ним следом.

– Немедленно возвращайтесь в карету, – приказал он.

– Прежде чем вы исчезнете в ночи, думаю, вы могли бы захотеть узнать, за тем ли человеком идете или нет. А еще вам нужен кто-то, чтобы прикрывать вас.

Адам вздохнул:

– И если я откажусь взять вас с собой, вы все равно последуете за мной.

– Это вполне возможно. – Ребекка невинно улыбнулась вознице и прошептала, наклонившись к Адаму: – Я не собираюсь оставаться здесь с этим человеком. Уж лучше я испытаю судьбу с вами. – Она прижала сумочку к груди. – Кроме того, у меня есть пистолет.

Рот Адама недовольно скривился, глаза сузились от гнева. Он опустил голову. Она подумала, что лучше было бы держать эту информацию в секрете. Подняв глаза, он протянул руку:

– Отдайте его мне.

Ребекка хотела было возразить, но, глядя на его стиснутые челюсти, решила, что не стоит. Ворча что-то себе под нос, она вытащила маленький пистолет, не больше четырех дюймов длиной, из своей сумочки и вложила в его руку. Засунув пистолет за пояс, он закрыл дверцу кареты и кинул вознице золотой.

– Мы вернемся. Получишь втрое больше, если дождешься нашего возвращения. Брось мне твою накидку.

Кучер неохотно снял с колен старое одеяло. Адам накинул этот кусок шерсти на плечи Ребекки.

– Ваше платье сверкает как розовый маяк.

Держась за руку, они дошли до конца аллеи. Зло, казалось, сосредоточилось в этой части города. Ветер, смешанный с водой Темзы, дул порывами, наполняя воздух копотью и грязью. Призрачные щупальца тумана накрывали грязную мостовую, обвиваясь вокруг ног Ребекки. На другой стороне улицы хриплый смех нарушил тишину, когда пьяный матрос вывалился из таверны и направился на восток к докам. Фонари, прибитые к деревянным столбам, давали слабый свет, но за ними преобладала негостеприимная темнота. Как мрачное предупреждение, откуда-то из темноты донеслись плач ребенка и причитания женщины. Ребекка задрожала, шепча молитву.

Они нырнули в тень, когда проехала другая карета. Сегодня им явно везло, так как из-за угла они увидели, как Осуин выходит из экипажа и проскальзывает между двух зданий. Когда они достигли узкого пространства между двумя складами, Адам попытался открыть первую дверь. Она была крепко заперта. Вторая открылась без шума, резкий аромат кофе и специй вырвался на аллею. Внутри похожего на пещеру деревянного здания вдоль стен и в углах стояли огромные ящики. Меньшего размера коробки и бочки были составлены в центре в штабель шести футов высотой.

У Ребекки было собственное мнение, как им действовать дальше, но Адам не стал с ней консультироваться. Он просто пошел по направлению к тусклому свету, горящему в задней части здания. Он крепко держал Ребекку за руку, и ей ничего не оставалось, как последовать за ним. Они дошли до каменных ступеней, ведущих вниз. Притушенные голоса двоих мужчин доносились откуда-то из подвала. Осуин, поняла Ребекка, и человек с бульдожьим лицом.

– Если что-то пойдет не так, – прошептал Адам, – делайте, как я скажу. Не важно что.

Адам взял свечу и кремень с ближайшей полки и двинулся вперед, не дав ей и слова сказать. Ребекка собралась с духом и на цыпочках молча последовала за ним. Так они достигли нижней ступеньки лестницы. Тяжелая дубовая дверь была приоткрыта.

Не тратя времени, Адам выглянул из-за угла и толкнул Ребекку в дверной проем. Их окружали шестифутовые стеллажи, уставленные бутылками с шампанским и вином. Из-за каменного пола и стен воздух в комнате был холодный и сырой.

Ребекка и Адам крались вдоль стены, пока не оказались за полкой, с другой стороны которой стояли двое мужчин. Адам втиснулся в угол и прижал Ребекку к себе.

«Бульдог» и Осуин ставили на место крышку большого деревянного ящика, разговаривая приглушенными голосами. Закончив, они подняли ящик и перенесли его в тень. Осуин вытер руки и лоб платком.

– Мне лучше вернуться на прием до того, как кто-нибудь заметит мое отсутствие. На сегодня мне нужно крепкое алиби.

– Что я должен делать? – спросил «Бульдог».

– Убедись, что все хорошо спрятано и заперто. Потом мы выждем несколько дней и посмотрим, как будут развиваться события.

Осуин шел, а «Бульдог» заставил маленькими коробками большой ящик и накрыл все брезентом. Он дважды обошел склад, прежде чем, наконец, погасить лампу. Зловещий лязг замка возвестил о его уходе.

Адам все стоял неподвижно, обхватив Ребекку. Когда она подумала, что ее руку сейчас сведет судорога, Адам отпустил ее.

– Стойте здесь.

Ему не пришлось просить дважды. Она не двигалась с места, разминая руку. У нее не было никакого желания расхаживать в темноте. А она еще думала, что интриги – увлекательное занятие! Сейчас она просто тряслась от страха. Даже собственное дыхание казалось ей ужасающе громким.

Было слышно, как Адам мягкими шагами прошел по помещению, и вдруг раздался грохот. Начав беспокоиться, она услышала, как он основательно выругался. Наконец Адам чиркнул спичкой и зажег свечу, которая давала достаточно света, чтобы рассмотреть окружающую обстановку.