Если полюбишь графа - Торнтон Элизабет - Страница 62

Внезапное понимание всего происходящего ослепило Дейрдре!

– Вы хотите покончить с Гаретом и свалить все на Армана! Это вы стравливали их друг с другом!

– О, я не стал бы присваивать себе всю славу. Они и без меня отлично враждовали. И только вы портили игру. Насколько все было бы проще, если бы дело дошло до дуэли. Арман бы вышиб тебе мозги, Гарет. Ведь он стреляет без промаха. Но, увы, этого не случилось! К счастью, сегодня я изменил план, и случилось то, чего я мог бы безуспешно дожидаться еще лет сто. Знаешь, когда я разыскал Армана, я едва воспринимал его слова. Честно говоря, я сам не сумел бы все так обстряпать. И понимаешь, я не мог упустить такой удобный случай. Чистое невезение, что я не прикончил тебя во дворе замка. Эта пуля была предназначена для твоего сердца. Но все обернулось к лучшему. Первым подозреваемым остается Арман.

Дейрдре отдала бы все на свете, чтобы ощутить тяжесть пистолета в своей руке. Хуже всего была спокойная уверенность и благодушие человека, намеревавшегося лишить их жизни так легко, будто они были парой тараканов. И в эту минуту гнев пересилил страх, и Дейрдре поняла, что не допустит такого финала.

Она лихорадочно пыталась найти выход из сложившейся ситуации. В пистолете была только одна пуля. Дейрдре была уверена, что Тони использует ее против Рэтборна, а устранив его, легко справится с ней. Она не могла с ним тягаться силой. Армана обвинят в убийстве и, вероятно, повесят. На кону была собственная жизнь Дейрдре и жизнь ее нерожденного младенца. Четырьмя жизнями этот безумец готов был пожертвовать ради своих амбиций и алчности. Ее глаза блуждали в поисках какого-нибудь оружия. Наконец ее взгляд остановился на Рэтборне. Он будто прочитал ее мысли, и глаза его засверкали. Голос Тони прервал ее мысли:

– Не прогуляться ли нам по крепостному валу? Это совсем недалеко. И ты, Гарет, не предпринимай ничего, а иначе первой наступит очередь Дейрдре. Я вижу, что ты оставил дверь открытой. Благодарю тебя. Это очень удобно. Ты воображал, что сюда прибежит О'Тул? Я и об этом подумал. Он не появится. Я о нем позаботился, когда ты входил в башню. Когда он придет в себя, то будет убедительно свидетельствовать против Армана. Как видишь, хочу, чтобы все было сделано чисто. Иди первым, Гарет, я за тобой.

Рэтборн заколебался.

– Я не думаю, что есть смысл спрашивать, позволишь ли ты уйти Дейрдре. Ведь свидетелей не останется – только ее слово против твоего, и каждый решит, что она пытается защитить Сен-Жана. Подумай об этом ради Бога, парень. Она тебе не причинит вреда.

– Славная попытка, кузен, но этот номер не пройдет. Вполне возможно, что дитя, которое носит Дейрдре, станет твоим наследником. Тогда я окажусь не в лучшем положении, чем теперь. Господи! Когда я узнал от Армана, что твоя жена беременна, можешь себе представить, что я почувствовал! И знаете, – добавил Тони, обращаясь к Дейрдре, – я ведь пытался дать вам шанс, но вы меня отвергли. Право же, я очень к вам привязан.

Рэтборн, казалось, собирался что-то возразить, но когда Тони прицелился в голову Дейрдре, он сделал один стремительный шаг и оказался на крепостной стене.

Тони подтолкнул Дейрдре к открытой двери. Она ступила за порог, споткнулась и упала на колени. Тони грубо поднял ее и поставил на ноги. В это мгновение Дейрдре рванулась к нему, пытаясь перехватить руку с пистолетом. Прогремел выстрел. Дейрдре испуганно вскрикнула, и в этот момент Рэтборн бросился на своего кузена. Мужчины тяжело рухнули вниз, а пистолет загремел по проходу и полетел в тартарары.

Дейрдре с ужасом, от которого, казалось, сердце было способно остановиться, наблюдала за плохо различимыми в темноте мужскими фигурами, балансировавшими на краю крепостной стены. Они могли в любую минуту сорваться вниз, во двор замка, и каждый пытался найти слабость в защите другого.

Длинные пальцы Рэтборна сдавили горло Тони и стали душить его. Однако Тони изловчился и с безошибочной точностью нанес удар кулаком по раненой руке Рэтборна. Дейрдре только услышала, как Рэтборн судорожно втянул в себя воздух. Его хватка ослабла, и Тони, тут же воспользовавшись своим преимуществом, попытался отчаянным усилием перебросить противника во двор замка через зазор между башенными зубцами. Рэтборн отчаянно цеплялся за каменную облицовку, но Дейрдре было ясно, что в своем теперешнем состоянии, со свежей раной, он не сможет продержаться долго.

– Спасайся, Дейрдре! Беги отсюда немедленно! – крикнул Рэтборн, задыхаясь между двумя отчаянными попытками вздохнуть полной грудью. Пальцы одной его руки разжались, и он скользил все ближе к краю парапета.

Дейрдре, подхватив юбки, бросилась к двери башни и через мгновение вернулась с фонарем в руке. Ослепляющий страх за жизнь мужа заставил ее забыть об опасности. Она обрушила фонарь на спину Тони, вложив в этот удар всю свою силу.

Стекло фонаря разбилось, и горячее масло брызнуло на Дейрдре и Тони.

Он изловчился и изо всей силы нанес Дейрдре удар кулаком. Она отлетела к противоположному парапету и тут же попыталась подняться на ноги, однако ее обожгла боль, и она снова рухнула на колени.

Тони слишком поздно осознал опасность. Пламя охватило его с головы до ног, хотя он отчаянно пытался сорвать с себя горящую одежду. Не прошло и секунды, как он уже превратился в живой факел. Дейрдре видела, как Рэтборн выпрямился и занял безопасную позицию. Плечи ее сотрясались от рыданий, в которых смешались боль и облегчение.

Леденящий душу вопль сотряс воздух, и человек, охваченный паническим ужасом, бросился к лестнице, ведущей с башенной стены во двор.

Внизу послышались встревоженные голоса. Люди указывали на чудовищную фигуру, полыхающую на фоне темного неба.

Человек, объятый пламенем, остановился в нерешительности на каменной площадке лестницы, затем начал спускаться, но споткнулся. Дейрдре с ужасом смотрела, как на секунду этот живой факел повис в воздухе, потом прочертил дугу на фоне темного неба и ударился о землю. Она прижалась головой к парапету и заплакала.

Глава 27

Дверь в кабинет Рэтборна распахнулась с оглушительным грохотом. Граф с трудом оторвал от письменного стола одурманенную алкоголем голову и издал недовольный стон. Он с трудом приоткрыл один глаз, услышав приглушенные толстым ковром шаги. Вошедший прошел через комнату к окну, и минутой позже тяжелые штофные шторы широко распахнулись, впустив в комнату ослепительный солнечный свет.

– Бичем! Какого черта ты здесь делаешь? Немедленно задерни шторы! Слышишь? – вскричал граф и добавил уже жалобным голосом: – Неужели нельзя дать человеку спокойно утопить свои печали в вине?

Дворецкий приблизился к письменному столу твердой поступью:

– Если бы я знал, что вы здесь, я бы не стал вам мешать.

Он с недовольным видом понюхал воздух и наклонился, чтобы убрать две бутылки из-под бренди, катавшиеся под ногами Рэтборна.

Граф решил пропустить эту явную ложь мимо ушей.

– Раз уж ты здесь, можешь прислать Джона с новой бутылкой, – сказал он, стараясь говорить разборчиво, хотя язык и не слушался его.

– Джона? – переспросил дворецкий.

Рэтборн нахмурился. Пьян он, что ли, этот Бичем?

– Ты меня слышал, Бичем? Джона, старшего лакея. Дворецкий воздел глаза к потолку, а граф снова положил голову на стол.

– Имя главного лакея – Джеремая, – проговорил Бичем.

Граф поднял голову и посмотрел налитыми кровью глазами на стоически выжидавшего дворецкого с некоторым недоумением.

– Что ты хочешь сказать, называя главного лакея Джеремаей? Имя главного лакея в Белмонте всегда было Джон, как имя второго лакея всегда было Джеймс, а имя третьего лакея – Чарлз. Так повелось от веку и продолжалось на протяжении многих поколений.

– И все же, милорд, имя главного лакея – Джеремая, второго – Обадая, а третьего – Бартоломью.

Граф расправил плечи и устремил мрачный взгляд из-под черных бровей на дворецкого.